Да исправится молитва моя Николай агафонов

Подробное описание: Да исправится молитва моя Николай агафонов - с детальным описанием, специально для Вас!

Да исправится молитва моя

НАСТРОЙКИ.

СОДЕРЖАНИЕ.

СОДЕРЖАНИЕ

Николай Викторович Агафонов

ДА ИСПРАВИТСЯ МОЛИТВА МОЯ

Пролог

Выстрелы ещё слышались, но уже в отдалении. Анна огляделась. Поле, слегка припорошенное снегом, казалось серым, мертвенным. Таким же мертвенным, как и лицо майора Коновалова. Эту мертвенность подчеркивали багровые пятна, проступившие сквозь бинты, и безучастный взгляд раненого. Анна уже пыталась тащить раненого, но эти бесплодные попытки пришлось оставить. Слишком грузен был майор, ее хрупких сил не хватало. Подумывала ползти за подмогой, но именно этот взгляд, безразличный к собственной судьбе и вообще ко всему вокруг, удерживал медсестру. Ей казалось, что жизнь в Коновалове теплится лишь благодаря ее присутствию, а отползи она на несколько шагов, и уже не понадобится никакая подмога.

— Потерпите, товарищ майор, — сказала Анна и увидела, как на мгновение ожил взгляд майора, а его лицо дернулось, словно от ухмылки. Затем взгляд вновь потух.

Женщина в отчаянии еще раз огляделась — сквозь дымку, застилающую искореженное взрывами поле, ей почудилось движение. Мелькнули силуэты в серых шинелях.

— Боже милостивый! Да это же свои. — Анна вскочила и замахала руками: — Эй, сюда! Сюда! — И тут же почувствовала острый толчок в спину.

Она с удивлением поглядела назад. Никого, только вдруг небо дрогнуло, а затем, словно гигантская карусель, провернулось на невидимой оси раз, потом другой.

— Господи помилуй! — прошептала Анна, и земля вздыбилась и ударила женщину своей мерзлой твердью в лицо. Обжигающая боль заполнила все ее существо, а затем и небо, и боль, и страх, и отчаяние погрузились в непроглядную тьму.

Впереди что-то светлело. Анна шагнула к свету и оказалась в храме. Храм сиял белизной, словно умытый солнечным светом. Мимо нее прошли три юные гимназистки с нотами в руках. Анна чуть не вскрикнула, признав в одной из девушек свою сестру Олю, но та обернулась и прижала палец к губам. Анна сдержалась и последовала за сестрой, одновременно вдруг осознав, что она сама и есть одна из этих девушек-гимназисток. «Это же сон», — догадалась Анна и тут же испугалась, что может проснуться. Возле амвона они опустились на колени и запели. Хрустальная чистота трехголосного созвучия вознесла под своды купола Божественные слова псалмопевца: «Да исправится молитва моя, яко кадило пред Тобою, воздеяние руку моею. »

В священнике, стоящем у престола, Анна узнала протоиерея Владимира Каноникова, расстрелянного красными в восемнадцатом. От его кадильницы струился розовый дымок, маленькими облачками медленно выплывая из раскрытых Царских врат, наполняя храм душистой легкостью аромата. Свет стал меркнуть. Анна оглянулась и увидела, что стоит уже одна, и не в храме, а посреди лагерного барака. Барак был пустым и потому казался особенно мрачным. Она осмотрелась в надежде увидеть хоть кого-нибудь. Ни единой души, только голые нары. Сердце сжалось. Все тело налилось тяжестью, так что захотелось лечь на нары. Но при этом Анна понимала, что если она сейчас ляжет, то уже никогда не встанет. Она опустилась на колени и запела:

— Господи! Воззвах к Тебе, услыши мя, вонми гласу моления моего, внегда воззвати ми к Тебе!

И с первыми словами молитвы барак просветлел. Стены его раздвинулись и стали прозрачными. Она вновь была посреди храма, но уже в окружении монахинь и послушниц монастыря. Они пели тот же прокимен. Анна оглянулась. На игуменском месте стояла матушка настоятельница. Она вначале приветливо улыбнулась Анне, а затем слегка погрозила ей пальцем: мол, не смей отвлекаться на службе.

Сознание возвращалось постепенно. Сначала мир ожил в звуках чьих-то голосов, шепота, скрипа и шуршания. Потом пришла память. Память о жгучей боли. Веки ее дрогнули, но открывать глаза было страшно. Казалось, если их открыть, вернется боль. В ее сознании продолжал звучать великопостный прокимен: «Положи, Господи, хранение устом моим, и дверь ограждения о устнах моих».

Пожилая санитарка, сидевшая возле ее кровати, отложила спицы с вязаньем и прислушалась. Не разобрав, что шепчет раненая, она встала и торопливо вышла из палаты.

Анна вновь услышала голоса и наконец решилась открыть глаза. Прямо над собою увидела склоненное лицо подполковника медицинской службы Смышлянского.

«Не уклони сердце мое в словеса лукавствия, непщевати вины о гресех», — мысленно произнесла Анна окончание прокимна, но губы при этом у нее дрогнули. Смышлянский подумал, что она собирается заговорить, и испуганно замахал рукой:

— Не разговаривайте, Анна Александровна, не надо! Лежите спокойно.

Да исправится молитва моя

Автор: Николай Викторович Агафонов
Жанры: Проза: прочее , Христианство , Православие

Николай Викторович Агафонов

ДА ИСПРАВИТСЯ МОЛИТВА МОЯ

Выстрелы ещё слышались, но уже в отдалении. Анна огляделась. Поле, слегка припорошенное снегом, казалось серым, мертвенным. Таким же мертвенным, как и лицо майора Коновалова. Эту мертвенность подчеркивали багровые пятна, проступившие сквозь бинты, и безучастный взгляд раненого. Анна уже пыталась тащить раненого, но эти бесплодные попытки пришлось оставить. Слишком грузен был майор, ее хрупких сил не хватало. Подумывала ползти за подмогой, но именно этот взгляд, безразличный к собственной судьбе и вообще ко всему вокруг, удерживал медсестру. Ей казалось, что жизнь в Коновалове теплится лишь благодаря ее присутствию, а отползи она на несколько шагов, и уже не понадобится никакая подмога.

Да исправится молитва моя скачать fb2, epub бесплатно

Священники живут в ином измерении, вернее, на грани измерений. Предстоящих пред Богом в алтаре освещает особый Свет, соприкосновение с Вечностью, а вот за вратами храма начинается мир, кипящий и бурлящий страстями. В рассказах отца Николая нет прямых проповеднических назиданий, но его герои, безусловно, запомнятся навсегда: ведь это люди, которые вселяют веру в добро, в любовь и в Бога. Автор точно передает дух эпохи: гибельные 20–30-е годы, подарившие надежду 80-е, разочарование 90-х и нынешнее, еще не совсем осмысленное время.

Читайте так же:  Вечерние католич молитвы

Исторический роман протоиерея Николая Агафонова раскрывает перед нами живой образ великого писателя и замечательного поэта VIII века — преподобного Иоанна Дамаскина. Действие романа разворачивается на драматическом фоне жестокого противостояния двух империй: христианской и мусульманской. Отец Николай живо и образно повествует о дворцовых интригах и государственных переворотах, о кровавых сражениях и горячей молитве, о преданной любви и лютой ненависти, о высокой святости и низкой подлости.

Герои рассказов этой книги — генералы и солдаты, архиереи и семинаристы, монахи и ученые, комиссары и крестьяне.

Эти рассказы не просто житейские истории, а наполненные комедийными и драматическими событиями судьбы людей. Смешное и грустное здесь тесно соседствуют, в своем сплетении порождая захватывающий сюжет повествования, потому-то книга читается на одном дыхании.

Несомненно одно: рассказы читаются легко, а вот расставаться с их героями трудно.

Исторический роман протоиерея Николая Агафонова повествует о великом подвиге тихих и скромных женщин, последовавших за Христом. Автор открывает перед читателем те глубинные стремления и переживания святых жен, которые отражены в скупых строчках церковного Предания.

Николай Викторович Агафонов

Моей дорогой жене Иоанне

с глубокой благодарностью

Протоиерей Николай Агафонов – клирик Самарской епархии, член Союза писателей России, лауреат всероссийских литературных премий «Хрустальная роза Виктора Розова» за 2005 год и «Святого благоверного князя Александра Невского» за 2007 год, автор нескольких сборников рассказов и двух исторических романов. Путь человека к Богу, падения и восхождения, боль от потерь и радость преодоления – вот основные темы произведений отца Николая.

Протоиерей Николай Агафонов — профессиональный литератор, автор целого ряда художественных книг, рассказов, киносценариев. Сказка “Про колокол Бим” из числа тех произведений, прочитав которые, запоминаешь их навсегда. Ведь в этой, берущей за сердце, истории семьи церковных колоколов, как в капле воды, отразилось недавнее прошлое нашей страны, судьба нескольких поколений, выбор народа, который когда-то захотел свободы и отрекся от Церкви, а спустя десятилетия начал возрождать храмы. Без всякой назидательности, просто и очень понятно книга рассказывает ребенку о самом главном — о вере и любви к Богу.

Как решиться по собственной воле отдать другому то, что тебе очень, очень дорого? Как научиться искреннему сочувствию? В какой момент человеку открывается то, что в жизни важнее всего? Это внимательный читатель поймет и прочувствует, знакомясь с талантливо написанным, психологически точным рассказом протоиерея Николая Агафонова «Щенок Засоня». События, развернувшиеся здесь, начинаются в тот момент, когда сбылась «главная мечта» школьника Лёши Понамарёва — в день рождения ему подарили маленького щенка…

В новую книгу священника Николая Агафонова включены три повести об испытаниях веры, надежды и любви православных в двадцатом веке – от революции и гражданской войны, через Соловки и ссылки, ранения на Великой Отечественной и плен в Чечне… Труден этот путь – к себе, вере. Эти повести найдут отклик в сердце каждого – ведь они о главном в нашей жизни.

Свои отзывы и вопросы читатели могут присылать на личный сайт писателя kirsat.narod.ru.

Третья книга трилогии «Побережье памяти». Рассказ о рождении сына, о радостях материнства. О друзьях, поддерживающих героиню в жизненных испытаниях. О творчестве, которое наполняет жизнь смыслом. О том, как непросто оставаться собой в мире соблазнов и искушений. Книга о вере и любви.На страницах романа читатель встретит замечательных людей: Юрия Никулина и Евгения Долматовского, отца Александра Меня и отца Дмитрия Дудко, Ролана Быкова и многих других… Как и два предыдущих романа трилогии, так и третья книга являются сплавом прозы и поэзии, лирики и драматизма.

Утончается под весенними лучами солнца слой снега и из‑под него показываются различные растения.

Вытаял лист папоротника. Удивительно зеленый!

А осенью все папоротники казались мне коричнево-желтыми, поникшими.

Еще в лесу царит зима, утопаешь по колена в снегу. Еще апрельский ручей по утрам оказывается под ледяной коркой…

А он уже появился на опушке — первый весенний чудесный цветок подснежник. Яркий и неожиданный среди темной от влаги земли, среди снегов. Раскрыл сочные лепестки. Сама нежность. Сама смелость. Ведь завтра наверняка вновь ударит заутренник…

Эйно допивает кофе и, спустившись к реке, споласкивает почерневший от копоти кофейник. Затем, наполнив его водой, заливает тлеющие угольки костра. Вода булькает и шипит, клубы дыма поднимаются кверху и исчезают. Эйно заворачивает кофейник в грязный от сажи пластиковый мешочек, прячет в рюкзак и неторопливо говорит:

— Нет, этого медведя нам не догнать. — Затем, повернувшись ко мне, продолжает: — Ну, швед, на этот раз тебе вряд ли удастся что-нибудь снять. Медведь напуган и ушел далеко за речку.

Рассказы из сборника “Алкины песни”: Трудные дни, Макарыч, Бухгалтер.

Роман посвящен проблемам современной западногерманской молодежи, которая задумывается о нравственном, духовном содержании бытия, ищет в жизни достойных человека нравственных примеров. Основная мысль автора — не допустить, чтобы людьми овладело равнодушие, ибо каждый человек должен чувствовать себя ответственным за то, что происходит в мире.

Введите сюда краткую аннотацию

Четвертый том содержит роман “Джек в Австралии”, рассказы “Самсон и Далила”, “Рубеж”, “Вещи”, “Англия, моя Англия…”.

Роман Цви Прейгерзона (1900–1969) «Когда погаснет лампада» повествует о жизни евреев — до и после Великой Отечественной войны — в украинском городке Гадяч. На кладбище городка похоронен основоположник Хабада, Шнеур-Залман из Ляд. На его могиле поддерживается Вечный огонь, непотухающий более ста лет — символ еврейской традиции и культуры. Когда во время оккупации немцами и украинскими полицаями были уничтожены евреи городка, погас и светильник. В конце романа звучит тема Сиона — страны, где евреи могут быть свободны и независимы. Цви Прейгерзон — замечательный писатель, мастерски владеющий образом, деталью, умением описать человеческий характер, увидеть в простой ситуации нечто большее, поднять тот или иной сюжет на высоту мифа. Мне очень нравятся его книги. Но куда больше я восхищаюсь его личностью — личностью человека, который на первое место в жизни поставил верность своему народу и своим сердцем, своим пером, своим талантом служил ему до конца. Дина Рубина

Читайте так же:  Какие молитвы нужно читать в течении дня

Николай Викторович Агафонов

С высоты птичьего полёта открываются живописные окрестности небольшого мужского монастыря. Беленые стены монастырской ограды среди зелени полей и перелесков не портят картины природы, а лишь подчеркивают, как гармонично вписано создание рук человеческих в мироздание Божие. Лучи раннего утреннего солнца уже поблескивают на золоченых куполах величественного собора. Небольшой, чистый, вымощенный камнем дворик между собором и братским корпусом пуст. Лишь возле монастырской калитки, на лавочке, сидит привратник — монах Тихон. Кажется, дремлет, но это обманчивое впечатление. Если присмотреться внимательно, можно заметить, как его старческая костлявая рука медленно перебирает четки, а губы под пышными седыми усами едва шевелятся, беззвучно произнося слова молитвы. Неожиданно тишину утра нарушает грохот артиллерийского орудия. Старец вздрагивает и, открыв глаза, с недоумением смотрит в небо. По бескрайней лазури безмятежно плывут редкие пушистые облака. Все спокойно, и Тихон вновь прикрывает глаза, и рука, было застывшая, вновь привычным движением пальцев начинает неспешно перебирать четки.

Три повести

В издательстве Сретенского монастыря вышла новая книга протоиерея Николая Агафонова «Три повести».

Первая повесть посвящена нашумевшему в 1956 году событию в Куйбышеве (сейчас — Самара), которое в народе назовут «Стоянием Зои». Повесть «Свет золотой луны» посвящена чеченской войне, а в повести «Да исправится молитва моя» рассказывается о монахине, пострадавшей во времена гонений на Церковь и пережившей две войны.

«Почему люди не понимают, что с Тобою, Господи, все наши скорби, рано или поздно, обращаются в радости? Надо только уметь верить, надеяться и любить. Главное — любить», — говорит молодая послушница, одна из героинь повести «Да исправится молитва моя». Автор, отец Николай Агафонов, рассказывает нам о вере, надежде и любви и о страданиях, которые претворяются в радость любовию Божией. На войне или в мирной жизни, в семье или монастыре, — только Господь даст силы и утешит, спасет и сохранит.

Протоиерей Николай Агафонов — клирик Петро-Павловского храма в Самаре, известный православный писатель, член Союза писателей России, лауреат Патриаршей литературной премии за 2014 год. В издательстве Сретенского монастыря ранее были выпущены книги протоиерея Николая: «Стояние», «Очень важный поступок», «Отшельник поневоле», «Жены-мироносицы», «Иоанн Дамаскин», «Детство Сережи».

Предлагаем отрывок из повести «Свет золотой луны».

Аббас сел на траву, сложив ноги на восточный манер, и велел подвести к нему солдата.

— Тебя как звать? — приветливо обратился к нему Аббас.

— Сергей, — дрожащим от волнения голосом ответил солдат.

— Хочешь жить, Сергей? — спросил его Аббас.

— Конечно хочу, — ответил Сергей, пытаясь изобразить на своем лице что-то наподобие улыбки.

— Аллах может подарить тебе жизнь, если ты примешь истинную веру.

— Какую, мусульманскую? — уточнил Сергей.

Видео (кликните для воспроизведения).

— А разве есть другая истинная вера? — поднял в деланном удивлении брови Аббас.

— Но я же христианин, мне нельзя принимать другую веру.

— Тебе надо знать, что твой Христос — всего лишь пророк, а не Бог. Потому что нет Бога, кроме Аллаха, и Магомет пророк Его. Если ты примешь нашу веру и обрежешься, будешь нам как брат и сможешь воевать с неверными.

— Со своими воевать? — удивился Сергей.

— Когда ты станешь правоверным мусульманином, они тебе уже не будут своими.

— Нет, я не могу, — потупился Сергей.

Аббас перестал улыбаться, встал и, подойдя к Сергею, потянул ворот его гимнастерки. Верхняя пуговица отлетела, и на груди солдата засверкал серебряный крестик. Лицо араба передернулось и сморщилось, как от зубной боли:

— Если тебе действительно хочется жить, подумай над моим предложением. Срок даю до завтрашнего утра. А потом… — и он выразительно чиркнул по своему горлу ладонью.

Сергей сел на землю рядом с Гавриловым и Патриевым. Бледный и взволнованный, он все же, выдавив из себя что-то наподобие улыбки, спросил:

— Как вы думаете, они меня убьют?

— Да, по-моему, нам всем здесь крышка, — сказал Патриев, озираясь на сидевшего в стороне Хамзата. — Кстати, куда подевались его племянники?

Хамзат сидел, хмуро глядя в одну точку, казалось, сосредоточенно что-то обдумывая.

— Может, тебе, Сергей, действительно, сделать вид, что ты веру их принимаешь. Чтобы время потянуть. А там видно будет, — предложил Гаврилов.

— Так нельзя, Анатолий Сергеевич.

— Что нельзя? — не понял тот. — Я же тебе не предлагаю по-настоящему мусульманином заделаться. А так, только для вида.

— И для вида нельзя, — упрямо замотал головой Сергей, — даже для вида нельзя от Христа отказываться.

Сергей нащупал рукой свой нательный крестик и с тоской подумал: «Не помогли, отец Валерий, твои молитвы. Ох, не помогли. Что же мне делать?» Он огляделся кругом, как бы ища ответа и поддержки. Затем взял в руки свой крестик и начал его разглядывать.

Христос, изображенный на кресте, раскинул Свои руки так, как будто не Его распяли враги, а Он Сам, раскинув руки, приглашал к Себе в объятия всех желающих следовать за Ним в Царство Небесное. Сергей в задумчивости повернул крестик обратной стороной и прочел выгравированную на серебре надпись: «Спаси и сохрани». Его губы едва слышным шепотом произнесли эти слова, и он вдруг осознал до самой своей глубины, что сейчас ему нужно молиться самому. Его молитва сейчас — то единственное, что может быть ему и помощью, и поддержкой в эти страшные минуты.

Читайте так же:  Молитва для удачного решения в суде

Содержание

Стояние

  • От автора
  • Пролог
  • Глава первая. Любовь, как в кино
  • Глава вторая. Ночное дежурство
  • Глава третья. Да что у вас тут творится?
  • Глава четвертая. Что с ней?
  • Глава пятая. Зоя — это жизнь
  • Глава шестая. Капитан Плетнев начинает действовать
  • Глава седьмая. Умник — козырный пацан
  • Глава восьмая. Андрей Андреевич
  • Глава девятая. Ты плачешь, доченька?
  • Глава десятая. Уполномоченный
  • Глава одиннадцатая. Где же Он, Бог?
  • Глава двенадцатая. На трубном заводе
  • Глава тринадцатая. Что такое диффузия?
  • Глава четырнадцатая. Толпа
  • Глава пятнадцатая. У попа была собака
  • Глава шестнадцатая. В храме
  • Глава семнадцатая. Доказательство без всякой науки
  • Глава восемнадцатая. Лейтенант Мельников снимает шапку
  • Глава девятнадцатая. Звездная пыль
  • Глава двадцатая. Иордань в Рождествено
  • Глава двадцать первая. Истории, рассказанные в крещенскую ночь
  • Глава двадцать вторая. Звонок уполномоченного
  • Глава двадцать третья. Таинственный старик
  • Глава двадцать четвертая. Первый секретарь
  • Глава двадцать пятая. Это же кровь!
  • Глава двадцать шестая. Кощунство
  • Глава двадцать седьмая. Последняя кража Умника
  • Глава двадцать восьмая. Просто инсульт
  • Эпилог
  • Послесловие автора

Свет золотой луны

Да исправится молитва моя

  • Пролог
  • Глава первая. Няня
  • Глава вторая. Оля
  • Глава третья. Решение
  • Глава четвертая. Отец Владимир
  • Глава пятая. Монастырь
  • Глава шестая. Акулина
  • Глава седьмая. Искушения
  • Глава восьмая. Послушница
  • Глава девятая. Тураньев
  • Глава десятая. Беснование безбожников
  • Глава одиннадцатая. Монахиня Корнилия
  • Глава двенадцатая. Яшка Галифе
  • Глава тринадцатая. Боль памяти
  • Глава четырнадцатая. Почему так, Господи?
  • Глава пятнадцатая. Война
  • Глава шестнадцатая. Наследие схимонахини Антонии
  • Эпилог

Книгу можно приобрести:

· в отделе оптовых продаж Сретенского монастыря (г. Москва, ул. Самокатная, д. 3/8, стр. 15
тел.: +7 (495) 628-82-10, +7 (495) 621-86-40)

· в магазине Сретенского монастыря (г. Москва, ул. Большая Лубянка д.17,
тел.: +7 (495) 150-19-09)

· в интернет-магазине «Сретение» с доставкой по России и странам ЕАЭС.

Да исправится молитва моя — Агафонов Н.В.

Пролог

Глава 1. Няня

Снег лежал везде. На тротуаре, на крышах соседних домов, на деревьях. На попоне, прикрывавшей спину понурой кобылки, запряженной в сани. На картузе и сутулых плечах кучера, что ожидал седока напротив их дома. Даже пышные усы и борода извозчика были покрыты инеем.
Сестренки Берестовы, Оля шести и Аня пяти лет, уткнулись разгоряченными лбами в холодное оконное стекло. Ямщик дремал. Смешной кучер, как можно дремать на морозе? А может, он не кучер, а Дед Мороз? Оля и Аня прыснули смехом от такого нелепого предположения. Этого ямщика они видели много раз и раньше. Но где же тогда Дед Мороз? До того как прилипнуть к окну, они с визгом и хохотом носились по залу. Их мама, Анастасия Аркадьевна, вместе с горничной Полиной наряжала елку. Вначале девочки тоже помогали взрослым, пока можно было вешать игрушки на нижние ветки. Потом начали шалить. Анастасия Аркадьевна прикрикнула на них, а когда сестры присмирели, предложила им подойти к окну и попросить у Деда Мороза подарков на Рождество.

Зазвонили звоны
Да по всей Вселенной,
Радуйся!
Ой, радуйся, Земля,
Сын Божий народился!

Сестры развеселились и стали уговаривать няню, чтобы она их обучила хоть одной колядке. Когда девочки пришли в зал, они бросились к матери, перекрикивая друг друга:
— Мама, мамочка, Ирод плохой, он хотел Христа убить! А Ангелы спасли! Они сказали Иосифу и Матери Божией: бегите, пока не поздно. Вот они и убежали. — При этих словах девочки звонко засмеялись, радуясь, как ловко Ангелы провели злого царя Ирода.

Глава 2. Оля

Зряще мя безгласна и бездыханна предлежаща,
Восплачите о мне, братие и друзи, сродницы и знаемии:
Вчерашний бо день беседовах с вами,
И внезапу найде на мя страшный час смертный.

Сердце Ани затрепетало. Ей показалась, что сама Оля устами певчих обращается к ней.
— Все верно, верно, — прошептала Аня, — мы еще совсем недавно беседовали с тобой, а сейчас ты лежишь безмолвная. Нет, я тебя слышу. Говори, что я могу для тебя сделать, сестренка?
И снова в ее душу ворвались слова песнопения:

Но прошу всех и молю,
Непрестанно о мне молитеся Христу Богу,
Да не низведен буду по грехом моим,
На место мучения:
Но да вчинит мя, идеже свет животный.

С этой минуты для Ани все вокруг словно преобразилось. Из сердца исчезла тоска, осталась лишь тихая печаль. Она стала горячо молиться о упокоении души Ольги.
На следующий день, едва дождавшись утра, Аня поспешила в храм к ранней обедне. После службы, съев просфору, она пошла на кладбище. Там, на Олиной могиле, читала Псалтирь, а потом просто сидела и вспоминала детские годы, проведенные с сестрой.

Глава 3. Решение

С началом июня семья Берестовых начала готовиться к выезду за город на дачу, где обычно проводила каждое лето. К этому времени Аня уже стала посещать Введенский женский монастырь, стоявший на окраине города. Она вновь напомнила о своей просьбе и умоляла родителей оставить ее на жительство в монастыре хотя бы на одно лето. Супруги не желали слушать дочь, и все закончилось слезами. Когда Аня, рыдая, убежала в свою спальню, Анастасия Аркадьевна обратилась к мужу:
— Милый, я больше этого не выдержу, надо что-то предпринимать.
Александр Всеволодович, нахмурившись, молчал.
— Послушай, не разумнее ли отпустить Аню на время в монастырь? Она же не представляет себе, что это такое. Жизнь в монастыре приведет ее в чувство скорее, чем все наши доводы.
— Хорошо, — сказал решительно Александр Всеволодович, — только прежде я бы хотел, чтобы ты, вместе с Аней, поговорила с настоятелем собора протоиереем Владимиром Канониковым. Он грамотный и передовой священник, и я думаю, сможет убедить Аню оставить мысли о монастыре.
На том и порешили.

Читайте так же:  Урок основы православной культуры 4 класс православная молитва

Глава 4. Отец Владимир

Глава 5. Монастырь

Глава 6. Акулина

Не одна то ли, да не одна, э, во поле дорожка,
Во поле дороженька она про… пролегала, пролегла.

Аня подняла голову и, к своему удивлению, увидела невдалеке от себя склоненную над ее грядой Акулину, которая, быстро, привычными движениями пропалывая свеклу, вполголоса напевала:

Заросла то ли, да заросла, э, во поле дорожка,
Во поле дороженька она за… заросла, заросла.
Как по той, то ли да, как по той, э, по дорожке;
По той по дороженьке нельзя ни… ни проехать, ни пройти.

Глава 7. Искушения

Монахиня Корнилия не осуществила своих угроз и ничего не доложила о самоваре игуменье, и это очень обрадовало Аню и вселило в нее новые надежды. Еще одна радость пришла, когда Акулина начала самостоятельно читать Псалтирь. Аня сказала об этом матушке игуменье, и та захотела убедиться лично. Девушки очень волновались перед таким экзаменом. Акулина прочла, хоть и по слогам, указанный матушкой Варварой псалом, и та похвалила их. К себе обе девушки возвращались вприпрыжку от радости.

Глава 8. Послушница

Глава 9. Тураньев

Глава 10. Беснование безбожников

Глава 11. Монахиня Корнилия

Глава 12. Яшка-галифе

Глава 13. Боль памяти

Глава 14. Почему так, Господи?

Глава 15. Война

Глава 16. Наследие схимонахини Антонии

Эпилог

Да исправится молитва моя

НАСТРОЙКИ.

СОДЕРЖАНИЕ.

СОДЕРЖАНИЕ

Николай Викторович Агафонов

ДА ИСПРАВИТСЯ МОЛИТВА МОЯ

Пролог

Выстрелы ещё слышались, но уже в отдалении. Анна огляделась. Поле, слегка припорошенное снегом, казалось серым, мертвенным. Таким же мертвенным, как и лицо майора Коновалова. Эту мертвенность подчеркивали багровые пятна, проступившие сквозь бинты, и безучастный взгляд раненого. Анна уже пыталась тащить раненого, но эти бесплодные попытки пришлось оставить. Слишком грузен был майор, ее хрупких сил не хватало. Подумывала ползти за подмогой, но именно этот взгляд, безразличный к собственной судьбе и вообще ко всему вокруг, удерживал медсестру. Ей казалось, что жизнь в Коновалове теплится лишь благодаря ее присутствию, а отползи она на несколько шагов, и уже не понадобится никакая подмога.

— Потерпите, товарищ майор, — сказала Анна и увидела, как на мгновение ожил взгляд майора, а его лицо дернулось, словно от ухмылки. Затем взгляд вновь потух.

Женщина в отчаянии еще раз огляделась — сквозь дымку, застилающую искореженное взрывами поле, ей почудилось движение. Мелькнули силуэты в серых шинелях.

— Боже милостивый! Да это же свои. — Анна вскочила и замахала руками: — Эй, сюда! Сюда! — И тут же почувствовала острый толчок в спину.

Она с удивлением поглядела назад. Никого, только вдруг небо дрогнуло, а затем, словно гигантская карусель, провернулось на невидимой оси раз, потом другой.

— Господи помилуй! — прошептала Анна, и земля вздыбилась и ударила женщину своей мерзлой твердью в лицо. Обжигающая боль заполнила все ее существо, а затем и небо, и боль, и страх, и отчаяние погрузились в непроглядную тьму.

Впереди что-то светлело. Анна шагнула к свету и оказалась в храме. Храм сиял белизной, словно умытый солнечным светом. Мимо нее прошли три юные гимназистки с нотами в руках. Анна чуть не вскрикнула, признав в одной из девушек свою сестру Олю, но та обернулась и прижала палец к губам. Анна сдержалась и последовала за сестрой, одновременно вдруг осознав, что она сама и есть одна из этих девушек-гимназисток. «Это же сон», — догадалась Анна и тут же испугалась, что может проснуться. Возле амвона они опустились на колени и запели. Хрустальная чистота трехголосного созвучия вознесла под своды купола Божественные слова псалмопевца: «Да исправится молитва моя, яко кадило пред Тобою, воздеяние руку моею. »

В священнике, стоящем у престола, Анна узнала протоиерея Владимира Каноникова, расстрелянного красными в восемнадцатом. От его кадильницы струился розовый дымок, маленькими облачками медленно выплывая из раскрытых Царских врат, наполняя храм душистой легкостью аромата. Свет стал меркнуть. Анна оглянулась и увидела, что стоит уже одна, и не в храме, а посреди лагерного барака. Барак был пустым и потому казался особенно мрачным. Она осмотрелась в надежде увидеть хоть кого-нибудь. Ни единой души, только голые нары. Сердце сжалось. Все тело налилось тяжестью, так что захотелось лечь на нары. Но при этом Анна понимала, что если она сейчас ляжет, то уже никогда не встанет. Она опустилась на колени и запела:

— Господи! Воззвах к Тебе, услыши мя, вонми гласу моления моего, внегда воззвати ми к Тебе!

И с первыми словами молитвы барак просветлел. Стены его раздвинулись и стали прозрачными. Она вновь была посреди храма, но уже в окружении монахинь и послушниц монастыря. Они пели тот же прокимен. Анна оглянулась. На игуменском месте стояла матушка настоятельница. Она вначале приветливо улыбнулась Анне, а затем слегка погрозила ей пальцем: мол, не смей отвлекаться на службе.

Сознание возвращалось постепенно. Сначала мир ожил в звуках чьих-то голосов, шепота, скрипа и шуршания. Потом пришла память. Память о жгучей боли. Веки ее дрогнули, но открывать глаза было страшно. Казалось, если их открыть, вернется боль. В ее сознании продолжал звучать великопостный прокимен: «Положи, Господи, хранение устом моим, и дверь ограждения о устнах моих».

Читайте так же:  Молитва чтоб начальник отпустил

Пожилая санитарка, сидевшая возле ее кровати, отложила спицы с вязаньем и прислушалась. Не разобрав, что шепчет раненая, она встала и торопливо вышла из палаты.

Анна вновь услышала голоса и наконец решилась открыть глаза. Прямо над собою увидела склоненное лицо подполковника медицинской службы Смышлянского.

«Не уклони сердце мое в словеса лукавствия, непщевати вины о гресех», — мысленно произнесла Анна окончание прокимна, но губы при этом у нее дрогнули. Смышлянский подумал, что она собирается заговорить, и испуганно замахал рукой:

— Не разговаривайте, Анна Александровна, не надо! Лежите спокойно.

Да исправится молитва моя

НАСТРОЙКИ.

СОДЕРЖАНИЕ.

СОДЕРЖАНИЕ

Николай Викторович Агафонов

ДА ИСПРАВИТСЯ МОЛИТВА МОЯ

Пролог

Выстрелы ещё слышались, но уже в отдалении. Анна огляделась. Поле, слегка припорошенное снегом, казалось серым, мертвенным. Таким же мертвенным, как и лицо майора Коновалова. Эту мертвенность подчеркивали багровые пятна, проступившие сквозь бинты, и безучастный взгляд раненого. Анна уже пыталась тащить раненого, но эти бесплодные попытки пришлось оставить. Слишком грузен был майор, ее хрупких сил не хватало. Подумывала ползти за подмогой, но именно этот взгляд, безразличный к собственной судьбе и вообще ко всему вокруг, удерживал медсестру. Ей казалось, что жизнь в Коновалове теплится лишь благодаря ее присутствию, а отползи она на несколько шагов, и уже не понадобится никакая подмога.

— Потерпите, товарищ майор, — сказала Анна и увидела, как на мгновение ожил взгляд майора, а его лицо дернулось, словно от ухмылки. Затем взгляд вновь потух.

Женщина в отчаянии еще раз огляделась — сквозь дымку, застилающую искореженное взрывами поле, ей почудилось движение. Мелькнули силуэты в серых шинелях.

— Боже милостивый! Да это же свои. — Анна вскочила и замахала руками: — Эй, сюда! Сюда! — И тут же почувствовала острый толчок в спину.

Она с удивлением поглядела назад. Никого, только вдруг небо дрогнуло, а затем, словно гигантская карусель, провернулось на невидимой оси раз, потом другой.

— Господи помилуй! — прошептала Анна, и земля вздыбилась и ударила женщину своей мерзлой твердью в лицо. Обжигающая боль заполнила все ее существо, а затем и небо, и боль, и страх, и отчаяние погрузились в непроглядную тьму.

Впереди что-то светлело. Анна шагнула к свету и оказалась в храме. Храм сиял белизной, словно умытый солнечным светом. Мимо нее прошли три юные гимназистки с нотами в руках. Анна чуть не вскрикнула, признав в одной из девушек свою сестру Олю, но та обернулась и прижала палец к губам. Анна сдержалась и последовала за сестрой, одновременно вдруг осознав, что она сама и есть одна из этих девушек-гимназисток. «Это же сон», — догадалась Анна и тут же испугалась, что может проснуться. Возле амвона они опустились на колени и запели. Хрустальная чистота трехголосного созвучия вознесла под своды купола Божественные слова псалмопевца: «Да исправится молитва моя, яко кадило пред Тобою, воздеяние руку моею. »

В священнике, стоящем у престола, Анна узнала протоиерея Владимира Каноникова, расстрелянного красными в восемнадцатом. От его кадильницы струился розовый дымок, маленькими облачками медленно выплывая из раскрытых Царских врат, наполняя храм душистой легкостью аромата. Свет стал меркнуть. Анна оглянулась и увидела, что стоит уже одна, и не в храме, а посреди лагерного барака. Барак был пустым и потому казался особенно мрачным. Она осмотрелась в надежде увидеть хоть кого-нибудь. Ни единой души, только голые нары. Сердце сжалось. Все тело налилось тяжестью, так что захотелось лечь на нары. Но при этом Анна понимала, что если она сейчас ляжет, то уже никогда не встанет. Она опустилась на колени и запела:

— Господи! Воззвах к Тебе, услыши мя, вонми гласу моления моего, внегда воззвати ми к Тебе!

И с первыми словами молитвы барак просветлел. Стены его раздвинулись и стали прозрачными. Она вновь была посреди храма, но уже в окружении монахинь и послушниц монастыря. Они пели тот же прокимен. Анна оглянулась. На игуменском месте стояла матушка настоятельница. Она вначале приветливо улыбнулась Анне, а затем слегка погрозила ей пальцем: мол, не смей отвлекаться на службе.

Сознание возвращалось постепенно. Сначала мир ожил в звуках чьих-то голосов, шепота, скрипа и шуршания. Потом пришла память. Память о жгучей боли. Веки ее дрогнули, но открывать глаза было страшно. Казалось, если их открыть, вернется боль. В ее сознании продолжал звучать великопостный прокимен: «Положи, Господи, хранение устом моим, и дверь ограждения о устнах моих».

Пожилая санитарка, сидевшая возле ее кровати, отложила спицы с вязаньем и прислушалась. Не разобрав, что шепчет раненая, она встала и торопливо вышла из палаты.

Анна вновь услышала голоса и наконец решилась открыть глаза. Прямо над собою увидела склоненное лицо подполковника медицинской службы Смышлянского.

«Не уклони сердце мое в словеса лукавствия, непщевати вины о гресех», — мысленно произнесла Анна окончание прокимна, но губы при этом у нее дрогнули. Смышлянский подумал, что она собирается заговорить, и испуганно замахал рукой:

Видео (кликните для воспроизведения).

— Не разговаривайте, Анна Александровна, не надо! Лежите спокойно.

Да исправится молитва моя Николай агафонов
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here