Молитва императора юстиниана текст

Подробное описание: Молитва императора юстиниана текст - с детальным описанием, специально для Вас!

Bookitut.ru

1. Император Юстиниан, империя и Церковь[10]

Эпоха Юстиниана давно привлекала и продолжает привлекать внимание историков. Понимание личности Юстиниана, его успехов и ошибок имеет настолько большое значение для истории поздней античности и Византии, что эта тема породила обширную литературу как аналитического, так и синтетического характера.

Особую важность представляют вопросы, связанные с отношением Юстиниана к различным группам восточных христиан, вопросы, затрагивающие и социально-политические, и религиозные аспекты. Какова была позиция Юстиниана по отношению к религии, отдельным религиозным группам, Церкви и христологической богословской проблематике, которая в V-VI вв. привела к первому крупному и продолжительному расколу в христианском мире? Необходимо рассмотреть следующие два неразрешенных вопроса, связанных с царствованием Юстиниана:

1. Вопрос о роли императора в религиозных делах империи, которую он вновь расширил от Месопотамии до Испании.

2. Богословские расхождения между официальной халкидонской позицией и монофизитами в VI в.

Вступив на императорский престол в 527 г. в возрасте 45 лет, будучи уже зрелым человеком и имея достаточный опыт управления в качестве главного советника своего дяди и предшественника Юстина, Юстиниан приступил к реализации гигантской программы возвращения имперских земель и реставрации империи. Впечатляющие успехи в отвоевании Африки, Италии и Испании не только свидетельствуют о военной мощи и политическом искусстве его правительства, но и являют необычайную популярность самой имперской идеи в глазах как местного населения отвоеванных областей, так и варваров-захватчиков. На протяжении всего своего царствования Юстиниан обнаруживал неизменное сознание этой популярности. Он был убежден, что сила империи заключена не только в военных успехах, но и в непрестанной борьбе против внутренних разрушительных сил. Пока его войска сражались на западе, севере и востоке, он постоянно занимался созиданием юридического, административного и экономического фундамента, благодаря которому надеялся обеспечить прочность империи, навсегда объединившей всю христианскую οικουμένη.

Его религиозная политика очевидным образом выражала то же самое стремление. Она была направлена, с одной стороны, на полное искоренение тех диссидентских групп — язычников, самаритян, христиан-еретиков, — которые были достаточно малы, чтобы можно было справиться с ними простыми административными мерами, а с другой, — на жесткое ограничение в гражданских правах тех, кого просто уничтожить было невозможно или нежелательно. К последней категории относились иудеи, но гораздо более серьезную проблему представляли монофизиты.

Таким образом, хотя в течение всей второй половины V в. никто не собирался принципиально оспаривать признанный авторитет императора в религиозных делах, в действительности все по-настоящему убежденные в чем-либо меньшинства каждой из богословских партий в конечном счете готовы были бросить вызов императорской воле, если она противоречила их основным убеждениям. Ни Маркиану со Львом не удалось навязать своей воли Тимофею Элуру Александрийскому и церкви Египта, ни Анастасию — принудить патриархов своей собственной столицы признать монофизитскую интерпретацию «Энотикона». Однако и монофизиты, и халкидониты охотно пользовались, когда предоставлялась такая возможность, императорской поддержкой друг против друга.

Для достижения своей цели император использовал различные тактические приемы — от прямого принуждения до свободных богословских дискуссий с несогласными группировками. У него никогда не было ни малейшего сомнения в том, что Халкидонский собор должен был считаться неизменным выражением христианской веры: в 131-й новелле, изданной в 545 г., он провозгласил правила четырех соборов — Никейского, Константинопольского, Эфесского и Халкидонского — имперскими «законами», μ вероучительные определения этих соборов — «священным писанием». Для Юстиниана верность Халкидону была делом не только богословских убеждений, но и крайне необходимой политической целесообразности. Во время царствования Юстина, когда Юстиниан уже заведовал церковной политикой, и в первые годы собственного царствования, которое совпало с отвоеванием Африки и Италии, примирение с Римской Церковью, безусловно, было для него предметом первоочередной заботы. Нет сомнений, что в его глазах престиж «Ветхого Рима», а следовательно, и его епископов, был весьма велик; но этот престиж был еще и существенным аспектом его политических планов на Западе: империя просто не могла восстановить контроль над своими бывшими западными территориями без согласных действий императора и римского епископа.

Несколько раз, особенно в письмах, адресованных папам, Юстиниан упоминает «апостольство» Рима. Например, в письме к Иоанну II в 533 г. император «воздает почести апостольскому престолу», чтит папу как «своего отца» и «спешит сообщить ему о состоянии церквей»[12]. Больше никогда за всю историю христианской Церкви епископ Рима не мог формально навязать Константинопольской Церкви удаление из диптихов двух императорских имен, Зинона и Анастасия, и пяти следующих друг за другом византийских патриархов. Однако именно это произошло в 519 г., когда римские легаты, встреченные комитом[13] Юстинианом в десяти милях от города, восстановили общение между «двумя Римами» на основе строгого следования постановлениям Халкидонского собора, которые, согласно папам, были преданы «Энотиконом» Зинона.

Однако отношение Юстиниана к церкви «Ветхого Рима», которое также будет присуще и его политике на Востоке, можно окончательно понять только на общем фоне его видения христианской οικουμένη. Я не могу не процитировать здесь знаменитую преамбулу к его эдикту, известному еще как Шестая новелла, обращенная 17 апреля 535 г. Епифанию Константинопольскому: «Величайшие в человеках суть дары Божии, дарованные вышним человеколюбием, — священство и царство; одно служащее (ύπηρίτουμένη) вещам божественным, другое — распоряжающееся и заботящееся о человеческих делах, причем оба они происходят от одного и того же начала и упорядочивают человеческую жизнь. Так что ничто так не должно заботить царей, как достоинство священников, поскольку те всегда умоляют Бога и о них самих. И если одно повсюду будет безукоризненно и будет иметь открытое [Богу] сердце, а другое правильно и подобающим образом будет распоряжаться доверенным ему государством, то настанет некое благое согласие (συμφωνία τις αγαθή), преподносящее человеческому роду все, что ему полезно»[14].

Читайте так же:  Молитва чтобы поймать большую рыбу

Этих и многих других фактов самих по себе более чем достаточно, чтобы поверить мнению, согласно которому византийскую теорию отношений между Церковью и государством — или скорее отсутствия таких отношений, поскольку Церковь и государство были интегрированы друг в друга, — можно определить термином «цезарепапизм».

Однако рассуждающие о византийском «цезарепапизме» обычно впадают в ошибку, применяя к исторической ситуации V и VI веков понятие «папизма» — западного латинского явления, которое окончательно сформировалось только в XI веке. Понятие «папизма» подразумевает общепризнанное существование высшей религиозной власти, облеченной юридически признанным правом определять вопросы веры и нравственности. Но самодержавию римских императоров-христиан, которому Юстиниан юридически придал отчетливую и универсальную форму и которое сформировалось в соответствии с древней эллинистической традицией священной политической власти, приходилось постоянно сталкиваться с твердым сопротивлением, особенно на Востоке, со стороны широких масс христианского духовенства и мирян, которые не соглашались с тем, что вопросы религиозной веры должен решать единственный непогрешимый авторитет. По словам Паркера, богословские споры на Востоке были «во все времена запутанным клубком политики и религии, причем участие в догматических диспутах, наряду с духовенством, еще и мирян усложняло все это до такой степени, которую вряд ли можно найти на Западе»[17].

Между правовой структурой империи, пребывающей под абсолютным правлением императора, и сущностью самой христианской религии пролегала пропасть, которой не могли до конца заполнить тексты, подобные Шестой новелле; на практике юридические тексты могли отдать императору абсолютную власть в управлении церковной иерархией и учреждениями, но не власть над содержанием веры. Назначая нужных людей на соответствующие церковные должности, император, конечно, мог повлиять на догматические определения, но сами эти определения, даже если император включал их в corpus juris [свод законов], воспринимались не как источники новых религиозных убеждений, но как имеющие силу или не имеющие силы, необходимые или излишние выражения веры, которая в основе своей должна была оставаться неизменной и считалась лишь «преданной» от апостолов Христа последующим поколениям. Между римским правом и христианской верой в Византии была и всегда будет пропасть[19].

Эта пропасть лучше всего иллюстрируется той разницей, с которой роль императора в церковных делах трактовалась в правовых документах, с одной стороны, и в богословской литературе, с другой. Если тексты, подобные Шестой новелле, официальные одобрения двора или даже протоколы вселенских соборов, созванных императорами и заседавших в соответствии с юридическими процедурами, подчеркивают императорскую власть судить и решать, то сочинения богословов — к какой бы богословской партии они не принадлежали — обсуждают сами вероучительные вопросы практически без всяких ссылок на императорский авторитет.

Можно добавить, что каждая партия охотно использовала императорскую власть, если та помогала ей в борьбе с противниками. Так, монофизитство вряд ли можно определить просто как антиимперское движение: монофизитские вожди даже канонизировали Анастасия и Феодору в благодарность за помощь, которую они с такой готовностью приняли от этих императорских особ.

Вот один из наиболее явных признаков истинного величия, в котором нельзя отказать Юстиниану: он сам сознавал или стал осознавать неизбежные границы своей власти в догматических вопросах. Конечно, Юстиниан, как и его предшественники, все время целиком употреблял свою власть; это подтверждают его вероучительные указы, жестокое обращение с непокорными папами, патриархами, епископами и любыми другими противниками. Однако, в отличие от Зинона и Анастасия, он не остановился на этом, а пытался помочь решению самих богословских проблем не одной лишь властью или репрессиями, но и двигая вперед христианскую мысль.

Bookitut.ru

Император Юстиниан I-й (527-565 г.).

Император Юстиниан очень интересовался религиозными вопросами, имел познания в них и был отличным диалектиком. Он, между прочим, составил песнопение «Единородний Сыне и Слове Божий». Он возвысил Церковь в юридическом отношении, даровал широкие права епископам, заботился о материальном состоянии Церкви. Он известен и как храмоздатель. Он, например, заново реставрировал знаменитый храм св. Софии, построенный Константином Великим, пострадавший от пожара после низвержения св. Иоанна Златоуста и сгоревший во время бунта νικα, почти до тла.

Как будто бы по взаимному соглашению, — а Прокопий так дело и представляет, — Юстиниан был покровителем православных, а императрица Феодора — защитницею монофизитов (Ср. Проф. Болотов. Лекции IV, 379).

После смерти патриарха Епифания, 5-го июля 535 г., кафедру занял Анфим, епископ Трапезунта. Почти одновременно произошла перемена и на римской кафедре: на место умершего папы Иоанна II, был поставлен 3 июля 535 г. папа Агапит. Юстиниан, немедля, отправил ему свое исповедание веры и получил его одобрение (Mansi. VIII, 845-848). Однако новый Константинопольский патриарх Анфим был в большом подозрении относительно своих верований. 20-го февраля 536 г., по распоряжению римского царя Феодагота, папа Агапит прибыл в Царьград для предотвращения надвигавшейся войны. Осведомленный относительно верований и полемики патриарха Анфима, он потребовал его низложения. Император уступил и предложил папе самому назначить патриарха. Папа поставил пресвитера Мину и посвятил его 3-го марта 536 г. Вскоре после этого, заболел сам папа Агапит и умер 22-го апреля 536 г. 2-го мая, новый патриарх составил Собор, при участии и западных епископов, прибывших с папою. На этом Соборе Анфим, Север, Петр и монах Зоара были преданы анафеме (Mansi. VIII, 873-1150).

На место умершего папы Агапита в Риме избрали Сильверия, сына папы Гормизды. Но в Византии этому не сочувствовали, ибо уже узнали о нежелании нового папы возвышать 1-ю Юстиниану и об его несговорчивости по монофизитским делам. Подходящим антипапою явился апокрисиарий при Константинопольской кафедре диакон Вигилий, принадлежавший к римской знати и человек очень честолюбивый. Он вошел в тайное соглашение с императрицею и уехал в Италию с поручением императрицы к полководцу Велизарию возвести его в папы. Велизарий, искусственно обвинивший папу Сильверия в измене, в сношении с готами, низложил его и возвел на его место 22-го ноября 537 г. папу Вигилия. В исполнение своих обязанностей Вигилий отказался от требования анафемы на Евфимия, Македония и Фравиту, ограничив её одним Акакием, признал особые права за епископом 1-й Юстинианы и послал письма к монофизитским патриархам — Феодосию, Анфиму и Северу с анафемою на Павла Самосатского, Диоскора, Феодора и Феодорита и «всех тех, кто чтил или чтут их положения» /Это было тайною; письмо было послано чрез жену Велизария Антонину — Liberat. Brev. с. XXII/.

Читайте так же:  Молитва от тревоги за будущее Николаю Чудотворцу

Гонимых монофизитов деятельно поддерживала Феодора. Так после Константинопольского Собора 536 г. низложенного Антима императрица приняла в свой дворец, где он тайно жил до самой её смерти (548 г.). Когда Север († 540 г.) пред указанным Собором прибыл в Константинополь, то был приглашен императрицею жить во дворце. Как в Константинополе, по смерти Епифания, кафедра, по влиянию императрицы, была замещена Антимом; так и в Александрии, по смерти Тимофея, не без содействия императрицы же, в 535 году, на кафедру вступил Феодосий. Несогласная часть населения избрала патриархом Гаяна. По настоянию диакона Пелагия, апокрисиария папы Вигилия, Феодосии был вызван в столицу в 538 г. Он отказался признать Халкидонский Собор. В 540 г. он был сослан в крепость Деркос. Вскоре он, однако, был возвращен в столицу. Место его занял православный Павел. Последний был обвинен в разных жестокостях, при исполнении своей миссии — утверждении Халкидонского Собора, и был низложен в 543 г.; место его занял Зоил.

На Востоке монофизиты подвергались энергичному преследованию со стороны патриарха Антиохийского Евфрема (526-545 г.). В Сирии ему удалось значительно ослабить монофизитскую Церковь. Сирийские арабы твердо стояли на стороне монофизитов. По их просьбе, константинопольские монофизиты выслали в 542 г. им двух лиц — Феодора и Якова Барадея. Первый был посвящен в епископы Востры, второй — Эдессы. Яков обошел все восточные области и повсюду восстановлял расстроенный преследованиями и отпадениями клир монофизитских Церквей. Так в течение нескольких лет возродилась новая иерархия монофизитской Церкви по всему Востоку (Иоанн Ефесский. Comment. 159. Liberati Breviar. с. XXIV).

После издания эдикта, верные Халкидонскому Собору находились в очень мучительном состоянии. Эдикт, разумеется, был политическим шагом, сделанным под влиянием известных обстоятельств. Приверженцы Халкидонского Собора теперь были поставлены пред альтернативой: или осудить три главы и чрез это корректировать, исправить Вселенский Халкидонскиий Собор, или оставаясь всецело верными Халкидонскому Собору, защищать сомнительное (т. е. «три главы»). Все патриархи Востока испытывали громадное затруднение при получении императорского эдикта, и однако, все подписали, даже Евфрем Антиохийский (См. много интересных — глубоких и оригинальных — замечаний или рассуждении по новому эдикта о трех главах у Harnacka D.G. II, 419-420).

Отношения церкви и государства по законам императора Юстиниана I (Великого)

Эпоха Юстиниана была временем напряженных догматических споров, в которых участвовали все слои населения, в том числе и императоры. Вовлеченность в религиозные споры вела к тому, что они, обладая большой властью, стремились активно влиять на церковную жизнь. Знаменитая формула Кавура, итальянского политического деятеля ХIХ в.: “свободная Церковь в свободном государстве” ­ удачно выражает идеал Новейшего времени: принцип свободы Церкви от государства и свободы государства от Церкви. Но этот идеал индифферентизма не имеет ничего общего со средневековыми системами церковно-государственных отношений при всем их разнообразии.

В данной стране рассматривается деятельность Юстиниана лишь как законодателя и оставляется в стороне его влияние на религиозную жизнь как богослова и администратора, которое тоже было велико. Начну с участия Юстиниана в вероучительной жизни Церкви. Это участие получило у некоторых католических исследователей характерное наименование “интервенций”, поскольку тип государственно-церковных отношений, к которому стремился император Юстиниан, был диаметрально противоположен католическому клерикализму.

В других спорах Юстиниан принимал более активное участие, беря инициативу в свои руки, как это было, например, в споре об учении Оригена. В свое время, при святителе Иоанне Златоусте, этот спор вызвал большие церковные нестроения, Теперь, при Юстиниане, спор об Оригене охватил Палестину и привел к церковному разрыву между Антиохией и Иерусалимом. Юстиниан действовал авторитарно. Сначала он издал указ против Оригена, подробно разобрав его заблуждения. В конце указа резюмировал осуждение Оригена в форме 10 анафематствований. Затем потребовал, чтобы все пять патриархов подписались под осуждением Оригена. После этого Юстиниан настоял на рассмотрении вопроса об Оригене епископами, собравшимися на V Вселенский Собор, и предложил им новые 15 анафематизмов Оригена, которые были приняты Собором.

От этого очень значительного участия Юстиниана в вероучительной жизни Церкви я хотел бы перейти к общей оценке его законодательной деятельности в церковной сфере. Пересматривая старое римское законодательство, Юстиниан сохранил древнее правило: что угодно государю, имеет силу закона. В какой степени это относилось к законам церковным? Конечно, император-христианин чувствовал себя подчиненным закону Божественному. Юстиниан часто ссылался на Священное Писание, на каноны, на творения святых отцов. Но историческая ситуация говорила о наступлении какой-то новой эпохи. Действительно, первая эпоха константиновского периода закончилась. IV в. и первая половина V в. были временем чрезвычайно активной церковной жизни, церковного творчества. За эти менее чем полтора века была написана примерно половина греческой патрологии Миня.

Однако затем, после Халкидонского собора и по причине неприятия Халкидонского собора значительной частью восточных христиан, начался период упадка церковного творчества, в частности законодательной деятельности Церкви. У Юстиниана, который родился спустя не одно десятилетие после Халкидонского собора, было пост-классическое сознание. Он осознавал период первых четырех Вселенских Соборов как классический. В то же время он с особой силой ощутил ответственность императора за церковные дела, хотя эта ответственность была высокой еще со времени равноапостольного Константина Великого, которого называли “епископом внешних дел Церкви” и который сам себя называл “сослужителем епископов” и председательствовал на I Вселенском Соборе. Юстиниан не только фактически усилил, но и теоретически обосновал участие императора в церковных делах в знаменитой своей теории симфонии. Эта теория излагается в предисловии к “6-й новелле”, которая озаглавлена: “О том, как надлежит хиротонисать епископов и пресвитеров, и диаконов, и диаконисс, и какие наказания преступающим предписания сего указа”.

Читайте так же:  Молитва чтобы сдать экзамен на права

Далее бросается в глаза асимметрия между двумя членами симфонии. В то время как “священство” есть собирательное имя для целого сонма патриархов, епископов, “царство”, которое не отождествляется с государством, сосредоточено в единой личности императора. Как говорит Юстиниан, “священство служит вещам Божественным”, “оно более Божественная часть Церкви”, “но это отличие духовенства от прочих членов Церкви относительно”, “дело священства – молитва”, т.е. предельно широко понимаемая литургическая и сакраментальная жизнь Церкви. Но при этом утверждается супрематия царства. В одном из своих законов Юстиниан говорит: “Что же есть более великого, более святого, чем императорское величество?!” В одном из законов, прямо относящемся к церковной жизни (“Новелла 133-я” – “О монахах и монахинях и их образе жизни”), Юстиниан говорит в предисловии: “Нет ничего недоступного для надзора царю, принявшему от Бога общее попечение о всех людях. Императору подобает верховное попечение о церквах и забота о спасении подданых. Император – блюститель канонов и Божественных Законов. Царь через Собор и священников утверждает Правую веру”. По тексту “6-й новеллы”, “царство заботится и о догматах, и о чести священников, и о соблюдении церковных правил”, т.е. устрояет предельно широко понимаемую человеческую сторону Церкви.

Законы Юстиниана, действительно, касаются всех сторон церковной жизни. В них говорится не только о вероучении, но и о богослужении. Император усваивает себе исключительное право толковать законы, но похоже, что он усваивает себе также право толковать церковные правила, применять их в практической жизни. Пятый Вселенский Собор, прошедший при Юстиниане, не издал ни одного канонического правила. Так же поступил много времени спустя после Юстиниана VI Вселенский Собор. В то же время Юстиниан и его преемники очень активно занимались церковным законодательством. При этом Юстиниан мог не только поддерживать те канонические нормы, которые существовали во Вселенской Церкви, но и создавать новые. Например, Юстиниан впервые ввел во Вселенской Церкви правило целибата (безбрачия) епископов. Прежде эта норма могла существовать как местная или как тенденция церковного развития. Но обязательной для Вселенской Церкви эта норма стала именно в законах Юстиниана.

Приходится констатировать, что в известном смысле Юстиниан считал себя главой Церкви. В действительности византийский император никогда не мог стать абсолютным монархом в Церкви, каким стал на Западе папа. На Востоке всегда сохраняла свое значение епископская иерархия, выражающая свою власть, в частности, на Соборах. Кроме того, в Церкви все большее значение получали носители новозаветного пророческого служения – монахи. Юстиниан хотя и стремился к тому, чтобы монахи подчинялись иерархической стуктуре Церкви – местным епископам, но видел, что монашество – важная конститутивная часть Церкви, и приветствовал участие монахов в церковных Соборах.

Эти три силы – император, епископат и монашество – в истории Византийской Церкви или плодотворно сотрудничали в духе Юстиниановой симфонии, или же приходили в столкновение друг с другом. В этом динамика и драматизм византийской церковной истории.

Русский византолог Острогорский пишет, что Юстиниану была совершенно чужда идея церковной автономии. Протопресвитер Иоанн Мейендорф говорит, что в юридической мысли Юстиниана нет совсем места Церкви “как обществу своего рода”. Католический историк Жюжи определяет положение Юстиниана в Церкви как всевластие, высшую власть юрисдикции, и даже если не в теории, а на практике – некий род вероучительной непогрешимости. Похоже, что это все так. ­

Жития святых

Память 14 ноября

Святой Юстиниан, император Византии, был славянин: он родился в селении Вердяне, близ города Средца 7444 , в нынешней Болгарии. Его дядя Юстин, который также был уроженец Вердяны, пешком в одном тулупе пришел в Константинополь. Здесь он, благодаря своим природным дарованиям, быстро возвысился, а потом сделался даже императором. В Константинополь он перевел вслед за собой из Вердяны свою жену Лупкиню с ее сестрой Бегляницею, матерью Управды. Этот Управда, по смерти Юстина, и занял византийский императорский престол с именем Юстиниана.

Император Юстиниан известен в истории своими успешными войнами с врагами Византийской империи, а также изданием полного собрания римских законов. Но, сверх того, он прославился своими заслугами в пользу христианской Церкви и православия. Так, он предпринял немало забот к распространению христианства и к искоренению язычества. Закрыв языческие школы в Афинах, он повелел, чтобы преподавание наук вели иноки. Язычество более всего подвергалось его преследованиям в самой столице его царства – Византии, а также и в Малой Азии. С целью обращения ко Христу язычников Юстиниан послал в Малую Азию Иоанна, епископа Ефесского, и тот крестил там до 70 тысяч язычников, а император построил для обращенных до 90 церквей.

Видео (кликните для воспроизведения).

Наряду с распространением христианства Юстиниан радел о сохранении чистоты православной веры. В его царствование продолжали беспокоить Православную Церковь несториане, которые учили, что Христос не был Богочеловеком и что Божество только обитало в Нем, как в простом человеке 7445 . Еще более несториан волновали Церковь монофизиты, учившие, что в Иисусе Христе Божеское естество поглотило человеческое. Против этих-то произвольных измышлений человеческого разума Юстиниан составил песнь: «Единородный Сыне и Слове Божий», которую повелел петь за Богослужением 7446 . По его же стараниям в 553 году был созван пятый Вселенский Собор для осуждения несторианских мыслей в сочинениях Феодора Мопсуетского, Феодорита Киррского и Ивы Едесского 7447 и для прекращения раздоров в Церкви 7448 .

Ревнитель православия и благочестия, Юстиниан много заботился о богослужении Православной Церкви и о благолепии храмов, как мест Богослужения. В своем своде законов он поместил, между прочим, закон об обязательном повсеместном праздновании праздников Рождества Христова, Крещения Господня и Воскресения, Благовещения Пресвятой Богородицы и других. Кроме того, Юстиниан построил много прекрасных храмов во славу Пресвятой Богородицы, апостолов и других святых. Самым знаменитым созданием Юстиниана считается храм святой Софии, Премудрости Божией, в Константинополе.

Читайте так же:  Молитва чтобы получилось устроиться на работу

Построенный еще равноапостольным царем Константином храм при Юстиниане был сожжен во время одного бунта. Благочестивый царь собрал лучших строителей, не щадил золота и денег и соорудил храм на удивление векам по своему величию и красоте.

В своей частной жизни Юстиниан проявлял высокое благочестие. Всегда набожный, он проводил Великий пост в суровом воздержании и молитвах, не вкушал хлеба, а довольствовался растениями и водой, да и то через день и два.

Так, живя в чистоте и благочестии, он царствовал 39 лет и мирно скончался о Господе 7449 . За заслуги Церкви и за благочестие он причислен по смерти к лику святых. Вместе с ним причислена к лику святых и его супруга, царица Феодора, которая была сначала грешницей, но потом раскаялась и провела остаток жизни в чистоте и благочестии.

Средец – теперь София, столица Болгарии.

Основатель ереси был Несторий, Константинопольский патриарх IV века с 428–431 г.

В настоящее время песнь эта поется за литургией пред малым входом.

Феодор Мопсуетский – епископ Мопсуетсии – города в области Киликии в Малой Азии; Феодорит епископ города Кирры, в средней Греции; оба жили в IV в.; последний написал несколько сочинений в опровержение Кирилла, епископа Александрийского, который был противником Нестория. Впоследствии от своих несторианских мыслей Феодорит отказался и умер в мире с Церковью. Ива, пресвитер города Едессы, был современником Феодора Мопсуетского и Феодорита Киррского.

Собор этот был созван по следующему поводу. Монофизиты, после осуждения их на IV вселенском соборе, возбуждали волнения в Церкви, обвиняя представителей православия в несторианстве. Основанием для такого обвинения послужило то обстоятельство, что на IV вселенском соборе не были осуждены несторианские мысли Феодора Мопсуетского, Феодорита Киррского и Ивы Едесского, из отрицания которых (мыслей) выходили сами монофизиты. Чтобы отнять у монофизитов повод к обвинению православных в сочувствии несторианам и был созван собор для решения вопроса о правоверии указанных отцов. На соборе было произнесено проклятие на учение и лицо Феодора Мопсуетского безусловно; но относительно Феодорита и Ивы осуждение ограничилось только некоторыми их сочинениями; сами же они, как отказавшиеся потом от своих еретических мыслей, не были подвергнуты анафеме.

Тайные молитвы

— Алексей Сергеевич, прежде всего, давайте поясним читателям, что «тайные» в данном случае не означает «секретные». У Православной Церкви, как известно, есть Таинства, но нет тайн. Любой прихожанин при желании может ознакомиться с текстами тайных священнических молитв и получить, наконец, представление о том или ином богослужении в целом. Но почему все же принято произносить эти молитвы про себя?

— Процесс ухода части молитвословий из слышимых в неслышимые начался примерно в VI веке и закончился в VIII. Это объяснялось охлаждением религиозного чувства и евхаристического рвения в верующих: люди переставали со вниманием слушать длинные молитвы пресвитеров, поэтому молитвы становились тайными. VI веком датируется новелла императора Юстиниана, в которой он резко критикует зарождающуюся практику тайного чтения молитв Литургии. Тем не менее тайное чтение молитв в Церкви закрепилось и сохраняется.

— Значит, тайное произнесение молитв — своего рода икономия, снисхождение к духовной немощи верующих? Это непривычно: мы ведь уже имели достаточно случаев понять, что Церковь, напротив, сшита нам на вырост.

— Да, это уступка. И не единственная. Для примера: молитва Ефрема Сирина за великопостными службами когда-то совершалась с шестнадцатью земными поклонами, а теперь лишь с четырьмя. Все каноны на утрене когда-то принято было петь, теперь же мы поем лишь ирмосы и катавасии. Церковь идет навстречу людям, которым не под силу слишком напряженный и непрерывный духовный труд.

— Много ли теряют верующие, которым этот пласт богослужения — тайные молитвы — совершенно неизвестен?

— Все ли богослужения сопровождаются тайными молитвами?

— Не все. Часовые службы (кроме собственно часов, к этой категории относятся повечерие и полунощница) тайных молитв в своих последованиях не содержат. В вечерне и утрене их немного. Чинопоследование вечерни содержит семь светильничных молитв и одну молитву главопреклонения. Светильничные молитвы читаются священником во время предначинательного 103-го псалма: священник символически изображает Адама, потерявшего Рай и испрашивающего теперь милости и прощения Божиего: «Господи, да не яростию Твоею обличиши нас, ниже гневом Твоим накажеши нас, но сотвори с нами по милости Твоей, врачу и исцелителю душ наших…» На утрене, во время второй части шестопсалмия, священник, стоящий лицом к Царским вратам, читает двенадцать утренних молитв: если определить их содержание сжато, то это просто утренняя молитва любого христианина. И священник в эти минуты молится как наш представитель, он за всех нас произносит эти молитвы перед Царскими вратами.

А вот за Божественной литургией священник читает много тайных молитв. Вот почему внешне (без учета тайных молитвословий) это центральное богослужение Церкви выглядит гораздо проще, чем оно есть на самом деле.

Литургия оглашенных содержит краткие молитвы антифонов: «Господи Боже наш, Егоже держава несказанна и слава непостижима, Егоже милость безмерна, человеколюбие неизреченно, Сам, Владыко, по благоутробию Твоему призри на ны и на святый храм сей и сотвори с нами и молящимися с нами богатыя милости…» Возглас «Яко благ и человеколюбец Бог еси…» — это продолжение тайной молитвы третьего антифона «Иже общия сия и согласныя даровавый нам молитвы…».

Уже после малого входа, во время пения тропарей и кондаков священник тайно читает молитву, предваряющую пение Трисвятого (Святый Боже, Святый Крепкий…»); это прошение ко Господу, чтобы Он принял от нас «Трисвятую песнь» так же, как Он принимает ее от Ангелов; мы дерзаем сравнивать себя с Небесными Силами: «…прими и от уст нас грешных Трисвятую песнь и посети ны благостию Твоею…».

Читайте так же:  Молитвы чтоб устроиться на работу

Тайная молитва читается священником и перед чтением Евангелия; он просит о том, чтоб прочитанное в храме Евангелие осталось в сердцах, чтобы чтение не было бесплодным: «Возсияй в сердцах наших, человеколюбче Господи, Твоего боговедения нетленный свет…»

Во время прошения сугубой ектении «Помилуй нас, Боже» читается молитва прилежного моления: «Господи Боже наш, прилежное сие моление прими от Твоих раб, и помилуй нас по множеству милости Твоея, и щедроты Твоя ниспосли на ны и на все люди Твоя, чающия от Тебе богатыя милости».

— А почему в тайных молитвах везде «мы», «нам», «нас»? Священник ведь молится про себя, один, мы даже не слышим.

— Это напоминает нам о том, что когда-то все эти молитвы читались вслух, и сейчас мы, церковный народ, призваны к соучастию в них. Тем важнее для нас их знать. Единственная молитва, читаемая от первого лица в единственном числе,— та, которую священник читает до великого входа — во время «Херувимской песни» — «Никтоже достоин…». Здесь священник молится только о себе. Служение Богу, предстояние Ему настолько высоко, что иерей, грешный человек, недостоин совершать «великое и страшное и самим Небесным Силам», и потому он просит Господа: «Сподоби принесенным Тебе быти мною, грешным и недостойным рабом Твоим, Даром сим. Ты бо еси Приносяй и Приносимый, и Приемляй и Раздаваемый». Это очень красивая антиномия, она говорит о том, что Господь, давший нам все, Сам приносит Себя в жертву.

— Есть ведь и тайная молитва об оглашенных — как бы на границе между Литургией оглашенных и Литургией верных…

— Да, священник читает ее про себя, в то время как диакон провозглашает «Оглашенныя, главы ваши Господеви приклонити…»: «Призри на рабы Твоя оглашенныя, подклоньшия Тебе выи своя и сподоби я (их) во время благополучной бани пакибытия» (т. е. Крещения).

Дальше — молитва во время просительной ектении перед «Символом веры». Именно в ней начинается призывание Святого Духа. В Литургии Василия Великого она длинней, чем в Литургии Иоанна Златоуста, и изобилует ссылками на ветхозаветные образы: священник просит Бога принять Бескровную Жертву, как Он принимал жертвы ветхозаветных праведников: «якоже приял еси Авелевы дары, Ноевы жертвы, Авраамова всеплодия, Моисеева и Ааронова священства, Самуилова мирная».

— И, наконец, Евхаристический канон…

— Когда пресвитер возглашает «Благодарим Господа», а хор поет «Достойно и праведно есть…» — читается первая, благодарственная часть тайной молитвы Евхаристического канона «Достойно и праведно Тя пети». В ней перечисляются все действия Бога, начиная с сотворения мира и кончая ниспосланием Духа Святого. Далее, когда хор поет «Свят, Свят, Свят…», священник читает вторую часть этой молитвы — «С сими и мы блаженными силами», где происходит переход от благодарения к воспоминанию истории Искупления: «Иже мир Твой так возлюбил еси, якоже Сына Твоего Единородного дати, да всяк веруяй в Него не погибнет, но имать живот вечный». И завершается эта молитва тем, что Господь Иисус Христос «прием хлеб во святыя Своя и пречистыя и непорочныя руки, благодарив и благословив, освятив, преломив, даде святым Своим учеником и апостолом, рек…». Это то, что мы не слышим, а дальше мы слышим: «Приимите, ядите. Сие есть Тело Мое…». Это установительные слова Евхаристии.

После установительных слов и после «Твоя от Твоих…», когда хор поет «Тебе поем, Тебе благословим, Тебе благодарим…» — священник читает молитву, которая называется «эпиклеза» — призвание Святого Духа: «Еще приносим Тебе словесную сию и безкровную службу, и просим, и молим, и мили ся деем (смягчаем свои сердца, делая себя “милыми”), ниспосли Духа Твоего Святаго на ны и на предлежащия Дары сия».

Дальше — две молитвы: о тех, кто будет причащаться Святых Даров («Якоже быти причащающим- ся во трезвение души, во оставление грехов, в приобщение Святаго Твоего Духа…»), и о «иже в вере почивших праотцех, отцех, патриарсех, пророцех, апостолех, проповедницех, евангелистех, мученицех, воздержницех и о всяком дусе праведнем в вере скончавшемся». Эта молитва переходит в возглас «…изрядно о Пресвятей, Пречистей, Преблагословенней Славной Владычице нашей Богородице и Приснодеве Марии».

— Тайное произнесение молитв — это ведь вопрос в Церкви чрезвычайно дискуссионный, он обсуждается…

— Да, многие богословы и литургисты говорят — было бы хорошо, если бы все молитвы читались возгласно. Но здесь нужно, наверное, согласиться с мнением архимандрита Киприана (Керна) о том, что к возгласному произношению всех молитвословий Литургии надо стремиться, но это не может быть решением только одного отдельно взятого пресвитера; поменять практику совершения Божественной литургии — это требует решения общецерковного, решения высшей церковной власти. Самочиние в Церкви всегда опасно, даже если исходит из благой идеи.

Отрывок из книги “Благословенно Царство” , Кашкин А. С., Бирюкова М. А. — Саратов: Изд-во Саратовской митрополии, 2015.

История, смысл, красота православного богослужения раскрываются в живом диалоге, посредством вопросов и ответов. Участники бесед — ученый-библеист, автор учебного пособия «Устав православного богослужения» для духовных семинарий и журналист, работающий в церковных СМИ.

Видео (кликните для воспроизведения).

Отдельные главы книги посвящены богослужениям суточного круга, Божественной литургии, богослужению праздников. Читатель узнает, что такое тайные молитвы, как присутствует в новозаветном богослужебном Уставе Ветхий Завет, в чем особенности богослужения, совершаемого епископом.

Молитва императора юстиниана текст
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here