Молитва на молчание

Подробное описание: Молитва на молчание - с детальным описанием, специально для Вас!

Молитва пред иконой «Благое молчание»

Положи, Господи, хранение устом моим, — так взывает к Тебе псалмопевец царь Давид, такожде и я безплодно взываю к Тебе: наложи на уста моя запрет благаго молчания и даждь ми безсловесное делание молитвы Твоей Иисусовой. Излей на душу мою цельбоносный елей радования о сем благом молчании хотя бы на малое время, ибо ведаю я, что многоглаголание отгоняет благодать и погубляет теплоту души.

Подобно тому, как Ты, Господи, на Голгофе в молчании висящий, и среди молчания предсмертного возвестил волю на Матерь Свою и возлюбленного ученика Своего Иоанна, подобно этому и я, в слезном молчании пред ликом «Благое молчание» стоящий, прошу Тебя: покрой мое многословие, и приведи меня к пристани благаго молчания, связующаго уста мои на сие богомудрое делание, и введи меня в пустыню сердца моего, где обитает безмолвие ума.

Научи меня, трепетно исповедующаго сие благое молчание, прибегать к Тебе чрез лики в благом молчании пребывающих Пречистыя Матери Твоея и Святаго Апостола, Сына Грома и благаго молчания, Иоанна Богослова.

За молитвы их и предстательство безмолвника Исихия и прочих ведомых и неведомых в забвении времен и мест безмолвников и молчальников помилуй мя, грешнаго. Аминь.

Из молитвослова Митрополита Мануила (Лемешевского)

Молитва о даровании молитвы
Многомилостиве Господи! Сподоби нас Божественного дарования святой молитвы, изливающейся из глубины сердечной; собери рассеянный наш ум, дабы всегда стремился он к Тебе, Создателю и Спасителю своему; сокруши разжженныя стрелы лукаваго, отторгающия нас от Тебя, угаси пламень помыслов, сильнее огня пожирающий нас во время молитвы; осени нас благодатию Пресвятаго Твоего Духа, дабы до скончания нашей грешной жизни Тебя Единаго любить всем сердцем, всею душею, и мыслию, и всею крепостию, и в час разлучения души нашей от бреннаго сего тела, о Иисусе Сладчайший, приими в руце Твои дух наш и помяни нас, егда приидеши во Царствие Твое. Аминь.

Молитва к Богоматери о семье моей
Владычице Преблагословенная, возьми под Свой покров семью мою, всели в сердца супруга моего (супруги моей) и чад наших мир, любовь и непрекословие всему доброму, не допусти никого из семьи моей до разлуки и тяжкаго расставания, до неисцельных болезней и преждевременныя и внезапныя смерти. А дом наш и всех нас, живущих в нем, сохрани от огненнаго запаления, воровскаго нападения, всякаго злаго обстояния, и страхования, и диавольскаго наваждения, да и мы купно и раздельно, явно и сокровенно будем прославлять Имя Твое Святое всегда, ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.

Молитва против вражией силы
Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, молитв ради Пречистыя Матери Твоея, святителей Василия Великаго и Киприана Карфагенскаго, получивших от Тебя власть изгонять духов нечистых, испепелять вражия козни, заговоры, порчи и наговоры преступных людей, вяжущих своих несчастных жертв сими словами и ввергающих в бездну отчаяния и скорби, умилосердствуй надо мною (имярек), страждущим (-ей), и всели в душу мою благодатную тишину, забвение всех лукавых помыслов, а сердца окрест меня стоящих смягчи, да пребывает мир и любовь в душах наших, да воистину прославится имя Твое святое, ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.

Молитва о даровании молитвы Иисусовой
Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, Имени Твоему поклоняются Ангели и человеки. Твоего Имени трепещут адские силы. Твое Имя — верных оружие на прогнание супостата. Твое Имя попаляет грехи и страсти. Твое Имя подает силу в подвигах, собирает воедино рассеянный ум и во исполнение заповедей Твоих обогащает добродетелями. Твое Имя творит чудеса и соединяет нас с Тобою, дарует нам мир и радость о Дусе Святе, в жизни же будущей — Царствие Небесное.
Сего ради аз, недостойный раб Твой, молюся Тебе: отжени от нас неведение духовное, просвети познанием Божественной истины и научи нас незаб-лудно, во смирении и внимательно, с чувством сокрушения, устами, умом и сердцем, по обету монашества, творити непрестанно молитву сию: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго». Ты бо рекл еси, Господи, пречистыми устами Своими: «Аще чесо просите во имя Мое, Аз сотворю». Се молитвами Пречистыя Матере Твоея и преподобных отец наших, о Имени Твоем прошу молитвы Пресвятаго Всемогущего Имени Твоего. Услыши мя, обещавший услышати всех призывающих Тя во истине. Твое бо есть еже миловати, и спасати, и даровати молитву молящемуся во славу Твою со Отцем и Святым Духом. Аминь.

Молитва пред иконой «Благое молчание»
Положи, Господи, хранение устом моим, — так взывает к Тебе псалмопевец царь Давид, такожде и я безплодно взываю к Тебе: наложи на уста моя запрет благаго молчания и даждь ми безсловесное делание молитвы Твоей Иисусовой. Излей на душу мою цельбоносный елей радования о сем благом молчании хотя бы на малое время, ибо ведаю я, что многоглаголание отгоняет благодать и погубляет теплоту души.
Подобно тому, как Ты, Господи, на Голгофе в молчании висящий, и среди молчания предсмертного возвестил волю на Матерь Свою и возлюбленного ученика Своего Иоанна, подобно этому и я, в слезном молчании пред ликом «Благое молчание» стоящий, прошу Тебя: покрой мое многословие, и приведи меня к пристани благаго молчания, связующаго уста мои на сие богомудрое делание, и введи меня в пустыню сердца моего, где обитает безмолвие ума.
Научи меня, трепетно исповедующаго сие благое молчание, прибегать к Тебе чрез лики в благом молчании пребывающих Пречистыя Матери Твоея и Святаго Апостола, Сына Грома и благаго молчания, Иоанна Богослова.
За молитвы их и предстательство безмолвника Исихия и прочих ведомых и неведомых в забвении времен и мест безмолвников и молчальников помилуй мя, грешнаго. Аминь.

Читайте так же:  Молитва заклинание на деньги

Иллюстрации: портрет Митрополита Мануила (Лемешевского); икона «Благое молчание»

О ГЛАВНОМ

МОЛЧАНИЕ КАК МОЛИТВА

Это было очень обнадеживающее начало! Я ее тогда спросил: «А в чем ваша проблема?» И старушка моя ответила: «Вот уже четырнадцать лет я почти непрерывно твержу Иисусову молитву и никогда не ощутила Божие присутствие». И тогда я действительно по простоте сказал ей то, что думал: «Если вы всё время говорите, когда же Богу слово вставить?» Она спросила: «А что же мне делать?» И я сказал: «После утреннего завтрака пойдите в свою комнату, приберите ее, поставьте кресло поудобнее, так, чтобы за его спинкой остались все темные углы, которые всегда есть в комнате у пожилой женщины и куда упрятываются вещи от посторонних глаз. Зажгите лампаду перед иконой и потом оглядитесь в своей комнате. Просто сидите, глядите вокруг, и постарайтесь увидеть, где вы живете, потому что я уверен, что если вы молились все последние четырнадцать лет, то вы очень давно не замечали своей комнаты. И потом возьмите вязание, и в течение пятнадцати минут вяжите перед лицом Божиим; но я запрещаю вам произносить хоть одно слово молитвы. Просто вяжите, и старайтесь радоваться на тишину своей комнаты».

Выдержка из беседы митрополита Антония Сурожского (цикл бесед «Учитесь молиться»)

Фото: открытые интернет-источники

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

Молитва и Молчание

Фото: Olaia Macias

Мы знаем, что существует некая связь между молитвой и молчанием. Но если мы задумаемся о роли безмолвия и тишины в нашей жизни, то окажется, что не всегда они говорят о мире. Тишина может быть пугающей.

Один мой студент, глубоко размышлявший о безмолвии, выразил это так:

«Молчание – это ночь.
Бывают ночи
без луны и звезд,
когда ты один, совершенно один,
когда ты отринут, превратился в ничто, и никому не нужен.
Бывает и молчание, которое грозит и нависает,
потому что не осталось ничего, кроме него.
Даже если ты откроешь свои уши и глаза, оно длится
без всякой надежды на облегчение.
Ночь без света, ночь без надежды,
я один во грехе, без прощения, без любви.
И тогда, в отчаянии, я выхожу на поиски друзей.
Я брожу по улицам в надежде отыскать человека, след, звук,
и не нахожу ничего.

Но бывают такие ночи —
со звездами и полной луной,
со светом из дома, стоящего вдалеке.
Таким бывает и молчание —
умиротворяющее и задумчивое,
как шорох воробья в огромной пустой церкви,
когда сердце хочет петь от радости,
когда я знаю, что я не один, когда ожидаю друзей
или когда вспоминаю стихи из недавно прочитанной поэмы,
когда я теряю себя в «Богородице Дева Радуйся» или в печальном голосе псалма,
когда я – это я, а ты – это ты,
когда мы не боимся друг друга,
когда мы оставляем все разговоры ангелу,
который принес нам молчание и мир.»

Точно так же, как эти две ночи, бывает два рода молчания: одно – пугающее, другое – умиротворяющее.

Фото: Mohnish Bisht

Многих молчание пугает. Многие не знают, что с ним делать. Если они оставят городской шум и окажутся там, где не слышны ни рокот машин, ни позывные судов, ни перестук колес поезда, там, куда не достигают звуки радио или телевизора, и музыка не звучит, — они чувствуют, как сильная тревога начинает охватывать все их тело. Они ощущаеют себя, как рыба, выброшенная на берег. Как если бы все ориентиры были потеряны. Некоторые люди не могут заниматься в тишине, им нужна мощная стена музыки вокруг. Если их посадить в комнату, лишенную постоянного потока звуков, то очень быстро обнаружится, как растет их нервозность.

Таким образом, для многих из нас молчание представляет угрозу. Были времена, когда тишина казалась такой привычной, и излишний шум раздражал нас. Но теперь шум – настолько обычное дело, что тишина, каким бы странным это ни казалось, стала нарушением покоя. Не трудно понять, почему люди с подобным отношением к молчанию испытывают трудности в молитве.

В нашей повседневной жизни тишина стала чем-то совершенно чужеродным. Если мы едем на пляж или отправляемся в лес на пикник, то часто наушники – наши лучшие попутчики. Похоже, нам не выносимо состояние тишины.

Тишина полна звуков: бормочет ветер, шелестят листья, птицы хлопают крыльями, волны с шуршанием набегают на берег. И даже когда все эти звуки отсутствуют, мы можем услышать звук своего дыхания, движения собственных рук, мы можем уловить мерное, регулярное сглатывание в собственном горле и мягкую поступь собственных ступней. Но мы стали глухи к этим звукам тишины.

Когда нас приглашают выйти из нашего шумного мира и войти в наполненную звуками тишину, мы часто пугаемся. Мы чувствуем себя, как дети, на глазах которых стены их дома рушатся, и они вдруг оказываются в открытом поле, или ощущаем себя так, как будто с нас сорвали одежду, или как птицы, выброшенные из гнезда. Наши уши начинают болеть, потому что лишены привычного гвалта, наши тела настолько привыкли к этому шуму, как если бы это было покрывало, которое нас согревает. Мы стали походить на наркозависимых, которым нужно пройти через болезненный процесс отказа от зависимости.

Нам трудно избавиться от всего этого внешнего шума, но еще труднее достичь внутренней тишины, тишины сердца. Такое впечатление, что человек, оказавшийся в плену всего этого гама, совершенно потерял связь со своим внутренним «я». Вопросы, уже давно назревшие, остаются без ответа. Неосознанные до конца чувства остаются непроясненными, а беспорядочные эмоции, приводящие нас в смущение, по-прежнему пребывают не понятыми. Всё это присутствует в нас, как один клубок хаотичных чувств, которые никогда не имели шанса быть приведенными в порядок.

Читайте так же:  Молитва чтобы встретить мужчину Своей мечты

Генри Нувен. С открытыми ладонями
Перевод: Ольга Фокс

Действенны только молитва, молчание и любовь

Из «Слов о воспитании детей»

Действенны только молитва, молчание и любовь. Вы поняли плоды молитвы? Любовь в молитве, любовь во Христе действительно помогает. Пока вы будете любить детей только человеческой любовью, которая часто эгоистична, их поведение будет плохим. Но когда ваша любовь друг к другу и к вашим детям станет христианской и святой, у вас не будет никаких проблем. Святость родителей спасает детей. Для того чтобы это произошло, необходимо, чтобы Божественная благодать подействовала на души родителей. Никто не становится святым сам по себе. Та же самая Божественная благодать впоследствии просветит, согреет и оживотворит души детей.

Часто мне звонят даже из-за границы и задают вопросы о своих детях и о других вещах. Вот позвонила одна мать из Милана и спросила, как ей вести себя с детьми. Я сказал: «Молись и, когда нужно, говори с детьми с любовью. Больше молись и меньше говори. Всем требуется много молитвы и мало слов. Не будем навязчивыми, нужно тайно молиться, а потом уже говорить, и Господь даст нам почувствовать, восприняты ли наши слова другими людьми. Если нет, мы не станем говорить. Будем только тайно молиться, поскольку своим многословием мы становимся назойливыми и вынуждаем других противиться, а иногда и возмущаться. Поэтому лучше через тайную молитву обращаться к сердцу других людей, чем к их ушам.

Послушай, что я тебе скажу: молись, а потом говори. Так поступай со своими детьми. Если ты все время будешь давать им советы, то они будут им в тягость, и, когда они вырастут, то будут ощущать давление. Так что предпочитай молитву. Говори с ними через молитву. Говори все Богу, а Бог будет говорить с ними. Не надо давать детям советы голосом, который слышат их уши. Ты можешь делать и это, но прежде всего нужно говорить о своих детях Богу. Говори: “Господи Иисусе Христе, просвети моих деток. Я Тебе их вверяю. Ты мне дал их, но я слаба и не могу их направить, поэтому прошу Тебя: просвети их”. И Господь будет говорить с ними, и они скажут: “Ох, не следовало огорчать маму тем, что я сделал!” И это будет их внутреннее чувство, по благодати Божией.

Вот что является идеалом: чтобы мать разговаривала с Богом, а Бог с ребенком. А иначе ты говоришь, говоришь, говоришь… Все это в одно ухо влетает, из другого вылетает, и в конце концов начинает восприниматься как давление. И когда ребенок вырастает, наступает реакция — он начинает так или иначе внутренне мстить отцу и матери за то, что они давили на него. А в идеале должна говорить любовь во Христе и действовать святость отца и матери. Сияние святости, а не человеческие усилия делают детей хорошими».

Когда дети травмированы и страдают по какому-то серьезному поводу, не беспокойтесь из-за их сопротивления и грубости. В действительности они не хотят вести себя так, но не могут иначе в трудные моменты. Потом они раскаиваются. Но если вы раздражаетесь и впадаете в гнев, то становитесь на сторону лукавого, и он всеми вами играет.

Книги Симеона Афонского (иеромонаха Симона (Безкровного))

Видео (кликните для воспроизведения).

Урок молитвы: Самый совершенный образ молитвы – молчание

Самый совершенный образ молитвы – молчаливая молитва. Молчание!

…Да молчит всякая плоть человеча…

В молчании, тишине, в тайне проис­ходит обожение. Там происходит самое подлинное (алитини) слу­жение. Но чтобы пережить это, нужно достичь определнной меры (метра). Тогда слова отступают. Помните:

…Да молчит всякая плоть человеча…

Этот молчаливый образ молитвы самый совершенный. Таким образом ты получаешь обожение, входишь в таинства Божий. Мы не должны много говорить. Позволим говорить благо­дати.

Я постоянно повторял в уме: Господи Иисусе Христе, помилуй мя, — и передо мной открывались новые горизонты! Из глаз моих от любви и раздумий о величии крестной жертвы Христовой текли слезы любви и радости. Пламенное желание (лахтара)! В нем скрывается величие, рай.

Ведь ты же любишь Христа! Потому и повторяешь эти слова, произносишь эти пять слов в уме – постоянно. Ты произносишь эти пять слов всем сердцем, с жаждой (лахстариста ме кардья)… И мало-помалу ты забываешь о словах, слова прекращаются (ханонде).

Видео (кликните для воспроизведения).

(В р.п.: «Поскольку любишь Христа, то произносишь эти слова, эти пять слов с нежной лю­бовью, произносишь сердцем. И потихоньку слова ис­чезают.» – Нет в греческом тексте «нежной лю­бовью» и вообще Старец не употребляет понятия «нежности». Но русский переводчик упорно вставляет это слово.)

Сердце настолько переполнено (емато), что достаточно ска­зать одно лишь одного слова: «Иисусе мой!» — и исчезают слова. Лю­бовь лучше выражается без слов – чувством. Когда душа поистине пламенно возжелает (еротеви) Господа, тогда она предпочитает молчание и умную молитву. Потому что Божественной любви становится столько, что она переливается через край (плиммира), а тем более душу до краев за­полняет радостью и веселием!

Такая душа перед этим выражала себя в Псалтири, в Октоихе, в Минее и других книгах. Те­перь – все, закончились слова. В своих недрах (вафья) душа переживает Бо­жественное смирение. Христос вселился в нее, и она слышит Божественный глас. Она и в мире – и вне мира: в раю, то есть в Церкви, в нетварном раю.

Игнатий Брянчанинов говорит:

Молитва сердца весьма желанна, весьма желанно молчание сердца, очень желанно жить в уединенной пустыне, потому что эти усло­вия исключительно благоприятны для сердечной мо­литвы и молчания сердца.

Молчание сердца – что же это? Молчание сердца в том и заключается, чтобы ничто не отвлекало тебя от жизни с одним Богом.

Бог – «везде сый и вся исполняй». Размышляя о Его безграничности, ум мой путешествует, парит (петаксо) в беспредельном пространстве, среди звезд! Ум, подобно песчинке в море, теряется, исчезает (пелогни) в величии Бога, в его всемогуществе. Ум может выразить это Величие Бога только аналогией – это подобно миллионам световых лет! И вот, это Всемогущество (пандодинамо) – прямо передо мной… Только мне стоит раскрыть руки, открыть таинственную дверцу души – и вот, я соединяюсь с этим Величием! Я – причащаюсь Божества!

(В р.п.: «Бог везде существует и все исполняет. Стараюсь улететь в бесконечность, в звезды. Ум теряется в вели­чии и всесилии Божием, помышляя о расстояниях в миллионы световых лет. Всесилие Божие я ощущаю перед собой, раскрываю руки, открываю свою душу, чтобы соединиться с Ним, чтобы приобщиться Боже­ства.» – без комментариев… – исихазм.ру)



Монастыри Афона
Великая Лавра Афанасия | Ватопед | Ивирон
Хилaндар | Дионисиат | Кутлумуш | Пантократор
Ксиропотам | Зограф | Дохиар | Каракал | Филофей
Симонопетра | Агиа Павла | Ставроникита | Ксенофонт
Григориат | Эсфигмен | Пантелеимонов | Констамонит

При копировании или цитировании текста и фотографий необходимо давать
активную ссылку http://www.isihazm.ru

(В связи с вопросами наших читателей оповещаем, что Монах Симеон Афонский ни в интернете, ни в каких сайтах участие не принимает. Он пребывает в затворе, не принимает посетителей, не имеет страниц в соц.сетях. С Богом!)

Научиться молчать

Почему Арсений Великий говорил о том, что нередко раскаивался в сказанном, но никогда не сожалел о молчании? Возможно, он вспоминал при этом о годах, проведенных в столице, в ее блеске, в ее «высшем свете», в котором света на самом деле так мало и так много самой настоящей тьмы – мало правды и много лживых, льстивых, неискренних речей. Возможно, ему на ум приходили ситуации, когда его собственные слова, произнесенные под влиянием определенных обстоятельств и чувств, спустя какое-то время оказывались не соответствующими действительности, что не могло не уязвлять его чистую душу. Возможно, когда-то ему случалось давать кому-либо не очень удачные советы, и впоследствии он об этом скорбел… Но всё это относилось к прежней – многозаботливой, многопопечительной, наполненной суетой жизни, а уж никак, кажется, не к тому преподобническому житию, которое проводил он в пустыне.

Почему это «раскаяние в сказанном» оставалось для подвижника по-прежнему живым и сильным? Отчего он, безмолвник, напоминал об опасности, которую таит в себе наш собственный язык, – другим и наравне с ними себе самому? Или даже в первую очередь – себе самому?

Когда мы говорим безудержно и беспорядочно, нам очень трудно уследить за всем, что взошло откуда-то из недр нашего сердца на язык, покрутилось на нем да и сорвалось с него. Мы чувствуем вечером опустошенность, усталость, какую-то неясную тяжесть на душе и относим всё это к впечатлениям прошедшего дня, к его обстоятельствам – иногда непростым, иногда прямо искусительным. Но нам часто невдомек, что в значительной степени усталостью и опустошенностью этими обязаны мы самим себе – тому, что и как мы говорили, тому, насколько невнимательными мы были по отношению к «исходящему из уст».

Это кажется нам настолько естественным, настолько привычным – общаться, поддерживать разговор, беседовать… Это представляется нам чем-то совершенно необходимым, видится неотъемлемой частью нашей жизни, пребывания в сообществе с другими людьми. И, пожалуй, именно так это и есть. Но редко, редко кто отдает себе отчет в том, что каждый раз, прежде чем произнести то или иное слово, необходимо хотя бы немного поразмыслить, взвесить его на весах своего сердца, понять, будет ли сказанное правдой или окажется ложью, принесет оно кому-то пользу или навредит, доброе оно или злое. Мы чаще всего говорим просто потому, что захотели что-то сказать, повинуясь внутреннему импульсу, не проанализировав его, не оценив – прежде всего с точки зрения евангельской.

«От слов своих оправдаешься и от слов своих осудишься» (Мф. 12: 37) – это предупреждение зачастую кажется нам иносказанием: что такое слово, важны дела! Но Господь – не мы. И если что-то сказано Им, то сказанное – истина.

Произносимое нами оказывает колоссальное влияние на нас, во многом нас формирует

Есть огромная, теснейшая связь между тем, что мы говорим, и нами самими. «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется…» – не только в жизни, судьбе других людей, но и, прежде всего, в нашей собственной. Произносимое нами оказывает колоссальное влияние на нас, во многом нас формирует – неким вторичным, но очень действенным образом. И либо мы управляем своим словом, сознательно и ответственно относясь к нему, либо оно управляет нами.

То, что мы говорим, всегда так или иначе проявляет какую-то часть содержания нашей жизни, нашего сердца, нас самих – в том числе и сказанное «случайно», между делом, без рассуждения и осмысления. Проявляет, а вслед за тем закрепляет, взращивает это содержание в нас, и горе нам, если закрепляемое и взращиваемое – не лучшее из того, что вообще может быть в человеке. Оттого-то и образуется это единство произносимого и жизни человека, даже в том случае, если он лжет.

Можно снова вспомнить преподобного Антония Великого: «Бог хранит тебя до тех пор, пока ты хранишь уста свои». То есть хранимы мы до тех пор, пока готовы созидать, пока внимательны к себе, пока продолжается внутренняя работа, и не хранимы – когда начинаем сами свое внутреннее разорять, перестаем следить за тем, что рождается в сердце и исходит потом из уст. Потому что близок Бог к боящимся Его, и далеки от Него те, кто говорит необдуманно, бесстрашно и много.

Уста точно двери дома: если они часто открываются, то тепло из дома уходит

Много говорить небезопасно ведь не только оттого, что внимание трудно сохранять и посему «во многословии не избежишь греха» (Притч. 10: 19). Преподобные Варсонофий Великий и Иоанн Пророк объясняют своему ученику, впоследствии известному всему христианскому миру наставнику аскетической жизни, в то время еще не авве, а просто Дорофею: «Ты так много говоришь только потому, что не познал еще, какой это приносит вред». Какой? Помимо выше приведенного объяснения из Священного Писания отцы дают объяснение свое, не менее, пожалуй, убедительное: уста точно двери дома: если они часто открываются, то тепло из дома уходит.

Тепло… Это то самое тепло, радующее наше сердце и сообщающее жизни ощущение ее подлинности, которое мы испытываем, хорошо помолившись, умилившись сердцем при чтении святоотеческих книг или же во время богослужения, когда поемое и читаемое особенно сильно трогает душу. То, которое мы так быстро теряем и даже не замечаем – как и почему. Были бы внимательнее, замечали бы: теряем сразу же, как только начинаем много и «неосторожно» говорить, причем не только о вещах суетных и пустых, но и о вещах душеполезных – просто много. Были бы внимательнее – многое бы и помимо того замечали…

…Очень важно – понять эту огромную внутреннюю связь, связь между тем, что пребывает внутри нас, и тем, что исходит вовне. Понять, насколько одно влияет на другое. Насколько зависит наше слово от нашей жизни и жизнь – от нашего слова. Потому, опять же, за каждое слово праздное, то есть лишнее, и дадим мы ответ на Суде (см.: Мф. 12: 36). Если лишним, ненужным было оно, то лишнее и ненужное взрастило и укрепило оно в нас, вытеснив из нашего сердца то, что было жизненно необходимо, не оставив для него достаточно места. Если, хуже того, злым, гнилым оно было, то умножило и утвердило оно в нас злобу и гниль. Как же научиться оценивать то, что ты хочешь сказать прежде, чем вырвется оно на волю. Как овладеть искусством взвешивать слова на весах своей совести. Как же это трудно…

Лишь в молчании рождается это дивное умение: понимать самого себя, свои мысли и свои слова

И как же хорошо понимал это тот, кто часто сожалел о сказанном и никогда не раскаивался в молчании! Потому что лишь в молчании рождается это дивное умение: понимать самого себя, свои мысли и свои слова. Парадоксально, но так.

И потому – еще парадоксальней: чтобы научиться правильно говорить, обязательно нужно научиться молчать.

Внутренне молчание или молитва о молчании православие

“Когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне, и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно. А молясь, не говорите лишнего, как язычники, ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны; не уподобляйтесь им, ибо знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него”, – говорит Христос (Мф. 6:6-8).

Иногда спрашивают: “Зачем же нужно молиться, если Бог заранее знает, о чем мы будем Его просить?” Но молитва не есть только просьба чего-либо, молитва – это в первую очередь общение, встреча. “Молитва есть беседа ума с Богом”, по слову Евагрия-монаха. В молитве мы встречаемся с Богом Живым, Богом Личностью, Богом, Который слышит нас и отвечает нам, Который всегда готов прийти к нам на помощь по первому зову, Который никогда не изменит нам, сколько бы раз мы ни изменяли Ему. В молитве мы соприкасаемся с высшей реальностью, являющейся единственным истинным Бытием, по сравнению с которым всякое другое бытие, в том числе наша жизнь, является условным и относительным. Жизнь без молитвы, без богообщения – это только растянутый на годы путь к неизбежному концу, медленное умирание, “умерщвленная жизнь”, как выражается преподобный Симеон Новый Богослов. Мы живем постольку, поскольку приобщаемся к Богу, а приобщение к Богу происходит через молитву.

Почему Христос заповедует не многословить в молитве? Потому что молитва рождается не из слов и она не есть только сумма произнесенных нами прошений. Прежде чем произнести молитву, ее нужно услышать. Все великие произведения поэзии и музыки не были составлены поэтами и композиторами из отдельных букв или нот, но прежде родились где-то в глубинах души, прозвучали там, а потом уже воплотились в слова и звуки. Молитва тоже является творчеством – она рождается не в многословии, а в глубокой тишине, в сосредоточенном и благоговейном молчании. Прежде чем начинать молитву, нужно внутренне умолкнуть, отрешиться от обычного многословия и многомыслия, услышать тишину:

Слушай, сын, тишину.
Где идут отголоски ко дну.
Тишину, где немеют сердца,
Где не смеют поднять лица.

Сердце, разум, уста, чувства должны “онеметь”, слова и звуки – уйти на дно. “Достичь тишины – это самое трудное и решающее в искусстве молитвы. Тишина – не только негативное (состояние), пауза между словами, временное прекращение речи, но. в высшей степени позитивное – состояние внимательной бдительности, ожидания и прежде всего вслушивания. Исихаст (безмолвник), человек, достигающий исихии, – внутреннего покоя или тишины, есть. тот, кто слушает. Он слушает голос молитвы в своем сердце, и он понимает, что этот голос – не его собственный, но Другого, говорящего внутри него” (Епископ Диоклийский Каллист). Как и всякая беседа, молитва есть диалог, и цель ее – не столько высказаться самому, сколько услышать Другого.

” есть таинство будущего века, а слова суть орудия этого мира”, – пишет преподобный Исаак Сирин. Ради достижения тишины и молчания монахи отказывались от общения с людьми, уходили в глубь пустыни, скрывались в горах. Было три брата-монаха, говорится в одном древнем сказании. Один из них избрал дело примирять ссорящихся между собою людей, второй – посещать больных, а третий ушел безмолвствовать в пустыню. Первый брат, находясь всегда среди враждующих, не мог примирить всех и сильно скорбел. Придя ко второму, он застал и того в унынии. Вместе они направились к отшельнику узнать, чего достиг он в пустыне. Помолчав, отшельник влил воду в чашу и сказал: “Смотрите на воду”. Они посмотрели, а вода была мутная, и ничего не было видно в ней. Помолчав еще немного, отшельник говорит: “Смотрите опять”. Они взглянули: вода устоялась и стала прозрачной, так что они увидели свои лица как в зеркале. И он сказал им: “Человек, живущий в страстях, всегда бывает возмущаем помыслами, а безмолвник в тишине созерцает Бога”.

Опыт безмолвия необходим каждому человеку, который хочет научиться молитве. Для того чтобы его приобрести, не обязательно уходить в пустыню. Но необходимо иметь какие-то минуты в течение каждого дня, когда можно отвлечься от всех дел, войти в комнату и, “затворив дверь, помолиться Отцу, Который втайне”. Обычное искушение и обман нашей жизни заключается в том, что мы всегда заняты и всегда спешим что-то очень важное успеть, и нам кажется, что если мы будем тратить время на молитву, то как раз эти самые важные дела мы не успеем сделать. Но опытом проверено, что полчаса или час, “потраченные” на молитву, никогда не сказываются на ходе обычных дел таким катастрофическим образом, как это представляется в тот момент, когда мы намереваемся помолиться. Наоборот, привычка к молитве учит человека быстро сосредотачиваться, избавляет от рассеянности, дисциплинирует ум, в результате чего в конечном итоге время выигрывается.

“Все несчастья людей происходят от того, что они не умеют пребывать в покое в собственной комнате”, – говорил Паскаль. Отсутствие вкуса к уединению и молчанию есть болезнь современного человека. Многие даже боятся тишины, боятся одиночества и свободного времени, потому что нечем заполнить пустоту: нужны слова, впечатления, нужно быть занятым и всегда спешить, чтобы создавалась иллюзия бурной и наполненной жизни. А жизнь с Богом начинается тогда, когда слова и мысли умолкнут, когда земные дела отойдут на второй план и в душе человека освободится место, которое может заполнить Бог.

Покой: внутреннее молчание

Пора, мой друг, пора! покоя сердце просит –

Летят за днями дни, и каждый час уносит

Частичку бытия, а мы с тобой вдвоем

Предполагаем жить, и глядь — как раз умрем.

На свете счастья нет, но есть покой и воля.

Давно завидная мечтается мне доля –

Давно, усталый раб, замыслил я побег

В обитель дальную трудов и чистых нег.

В одной из предыдущих статей Толкового словаря мы разбирали, как по-древнегречески будет «смирение». Слово ἡ ταπεινοφροσύνη (tapeinofrosyne) на русский язык дословно переводится как смиренномудрие. И, пожалуй, одно лишь искреннее смирение, когда человек живет с миром в душе, никого не обижает и ни на кого не обижается, может подарить настоящий покой.

Интересно, что древнегреческое слово покой – ἡ ἡσυχία (hesyhia) – одновременно переводится на русский язык и как «молчание», «тишина». Это гнездо значений подсказывает необходимое условие, без которого невозможно достичь покоя – внутреннее молчание. Лишь в ситуации внутреннего безмолвия, когда перестаешь возмущаться и тревожиться разными житейскими заботами, волнениями и страстями, реагировать на выпады в свой адрес и осуждать других, можно найти подлинный покой. Тот покой, который, возможно, по-настоящему еще совершенно неизвестен, и только предчувствуется нами в этой жизни, лишь отблески которого посещают нас в отдельные, избранные моменты. Из молчания рождается настоящая молитва, которая не есть всего лишь просьба о чем-то (Бог лучше нас знает, что нам надо), а «беседа ума с Богом» (Евагрий-монах). Датский философ Кьеркегор говорил о том, как необходимо во время молитвы парадоксальным образом замолчать – чтобы заглушить свое многословие и впервые попытаться услышать, почувствовать Бога в этой тишине.

Ведь у любого диалога две цели – это и высказаться самому, и услышать другого. Рискнем сказать, что в случае с молитвой второе важнее первого – в силу заведомого неравенства собеседников. Но кто умеет молиться так, по-настоящему, – кроме монахов-исихастов?

Современная жизнь столь беспокойна еще и потому, что она совершенно не способствует молчанию. Интернет, Фейсбук и мобильные телефоны все время держат человека на связи с другими и практически не оставляют его наедине с собой. В вихре Интернет-разговоров и чатов (chat по-английски «беседа», «болтовня») реализуются страсти празднословия и развлечения (рассеяния), и вообще забывается, что есть такая вещь – молчание. «Все несчастья людей происходят от того, что они не умеют пребывать в покое в собственной комнате», сказал когда-то Паскаль. Сегодня же к соблазнам, выталкивающим человека из собственной комнаты, добавился еще один, наиболее хитрый – Интернет. Ты, казалось бы, и дома-то, никуда не выходишь, а на самом деле тебя дома нет. Душой ты где-то там – в вихре Интернет-празднословия.

Хочется завершить эту статью Толкового словаря предельно точными и как на подбор исполненными глубочайшего смысла определениями «многоглаголания» (т.е. болтовни, «чатов») и молчания (т.е. покоя) Иоанна Лествичника из его «Лествицы»: «Многоглаголание есть седалище, на котором тщеславие любит являться и торжественно себя выставлять. Многоглаголание есть признак неразумия, дверь злословия, руководитель к смехотворству, слуга лжи, истребление сердечного умиления, призывание уныния, предтеча сна, расточение внимания, истребление сердечного хранения, охлаждение святой теплоты, помрачение молитвы.

Благоразумное молчание есть матерь молитвы, воззвание из мысленного пленения, хранилище божественного огня, страж помыслов, соглядатай врагов, училище плача, друг слез, делатель памяти о смерти, живописатель вечного мучения, любоиспытатель грядущего суда, споспешник спасительной печали, враг дерзости, безмолвия супруг, противник любоучительства, причащение разума, творец видений, неприметное предуспеяние, сокровенное восхождение».

Молитва на молчание
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here