Молитва по ассасину

Подробное описание: Молитва по ассасину - с детальным описанием, специально для Вас!

Молитва по ассасину

Старинная арабская пословица

Видео (кликните для воспроизведения).


Топ 10 за сутки:
  • Ты уволена! Целую, босс — Ирина Успенская, Кирана Ли
    скачано: 126 раз.
  • Руна на ладони — Екатерина Федорова
    скачано: 106 раз.
  • Три плохих волка [любительский перевод] — Алекса Райли
    скачано: 91 раз.
  • Любовь, которой могло не случиться [Бонус] — Татьяна Андреевна Зинина
    скачано: 82 раза.
  • Поспорить с судьбой — Ника Ёрш, Ольга Олие
    скачано: 79 раз.
  • Айшет. Магия чувств — Галина Дмитриевна Гончарова
    скачано: 54 раза.
  • Пара для дракона, или Просто добавь воды — Алиса Чернышова
    скачано: 50 раз.
  • Волчья балка — Катя Грицик
    скачано: 48 раз.
  • Прими мою власть [любительский перевод] — Шелли Брэдли
    скачано: 47 раз.
  • Второй шанс — Криста Вэл
    скачано: 34 раза.
в блогах
  • Поиск книг по неполным данным
    10 час 20 мин назад

    Админу
    4 дня 23 час 8 мин назад

    Друзья
    16 дней 12 час 11 мин назад

    Блог любителей Аниме
    49 дней 8 час 58 мин назад

    Общение и флуд
    63 дня 20 час 25 мин назад

Отзывы:
    evgenym об авторе Руслан Алексеевич Михайлов
    Автор где то писал, что не планирует продолжения. Хотя очень жаль, тема классная.

    Nanni о книге: Милена Завойчинская – Варвара-краса и Тёмный властелин
    Мда, давно не читала такой фигни. Начало было многообещающем, а потом все слилось в отхожее место, банально переведя в виртуальный (и не толко) секс. Сюжетной линии ни какой, герои самые посредственные. Она вся такая из себя бой-баба-супер-экономист, а он такой весь ужасный, прям кошмар для всех. И всё, на этом описание героев заканчивается, ну не считая описания внешности и не только.
    Хотя задумка очень даже не плохая, вот только не хватило автору обыграть это.

    Rose-Maria о книге: Натаэль Зика – Счастье по рецепту
    Вообще то ничем особо от первой книги не отличается. Сюжет только немного слабее. А героев как было море так и осталось. Полнейшая каша.

    Knyazhe о книге: Алиса Чернышова – Истинная пара для дракона, или Просто полетели домой
    Хорошо, гораздо лучше первой книги серии. Не понятно почему два разных автора в одной серии? Пересечения сюжетов нет, миры и герои разные. Из общего – только направление в фентези про истинных пар.
    Книга коротенькая, но интересная и ржачная. Да, как и во всех книгах про истинные пары – все предсказуемо, но исполнение интересное (нравятся гендерные интриги или просто переодевания девочек в мальчиков и наоборот). Читалось легко и с удовольствием, действительно абсолютно ненапряжное читиво. То, что надо на вечер для расслабления перед сном.
    Автору спасибо)

    Anna86 о книге: Ольга Валентеева – От света не сбежать
    Хэппи энд, но Профессор в 100 раз лучше

    Молитва по ассасину

    — Только тот, кто ничего не знает об исламе, особенно арабские миролюбцы, жирующие в наших священных городах, станет утверждать, будто мусульмане ищут мира. — Голос ибн-Азиза хрипел и дрожал от волнения. — Те, кто так говорит, глупцы или хуже того. Я же говорю: «Убивайте неверных, как они убили бы вас!»

    Правоверные согласно кивали. Дарвин, молитвенно сложив руки, стоял на коленях возле одного из дальних выходов.

    Сара понимала, насколько опасен ибн-Азиз в его растущем безумии, и тем не менее не на шутку рассердилась, узнав о намерении Раккима отправиться в Сан-Франциско. Она заявила, что место мужа рядом с ней и ребенком, а он ответил, что успеет вернуться до его рождения. Он дал ей слово. Дуться она так и не перестала, однако бывший фидаин прекрасно понимал супругу.

    — Должны ли мы, истинно верующие, сидеть и ждать, пока неверные истребят нас? Я говорю: «Убейте их! Предайте мечу и разбросайте кости!» Я говорю: «Благо может существовать только благодаря мечу! Людей можно заставить повиноваться только мечом! Меч — ключ к успеху! Меч — ключ от ворот в рай!»

    Правоверные вскочили на ноги.

    — Аллах велик! Аллах велик! Аллах велик! — разнесся под сводами многоголосый рев.

    Они скандировали все громче и громче, и казалось, купол мечети вот-вот обрушится. Наконец крики стихли. Ибн-Азиз, благословив толпу, скрылся во внутренних покоях. Правоверные стали расходиться. Дарвин не спешил. Ракким пристально следил за ним, но не предпринимал попыток подойти слишком близко.

    Раскинувшееся на полмили людское море постепенно утекало в лабиринты боковых улиц. Холодный мелкий дождь, мгновенно пропитавший халаты, заставлял правоверных вжимать головы в плечи. Но только не Дарвина. И не Раккима. Ассасин дважды оборачивался, проверяя, нет ли слежки, однако между ним и бывшим фидаином всегда оставалось несколько прохожих.

    Дарвин направился к югу от Юнион-стрит, выбрав извилистую улицу, уходившую в глубь городского чрева, где высились коробки заброшенных жилых домов, местами развалившихся до голых плит и торчащей арматуры. Раккиму уже приходилось наведываться сюда. Он и раньше пытался выследить ассасина, но в прошлый раз тому удалось скрыться. Нынешняя охота выдалась более удачной. Дарвин нырнул в заброшенную церковь. Надвинув капюшон, бывший фидаин обошел здание кругом. Вопреки его ожиданиям, преследуемый не продолжил путь, выскользнув с другой стороны. Ракким заглянул в разбитое витражное окно. Дарвин, перепрыгивая через ступеньки, поднимался на второй этаж. Бывший фидаин помчался к боковому входу. Оказаться в церкви следовало определенно раньше, нежели ассасин успеет занять удобный наблюдательный пункт наверху.

    Внутри царили тишина и прохлада. Осколки цветного стекла тускло блестели на полу вперемешку с выдранными из Псалтыри страницами. Тут же лежало расколотое деревянное распятие. Церковные скамьи давно пошли на дрова, а на месте кафедры проповедника чернели головешки. Повсюду валялись пустые банки и бутылки. Стены украшали лишь надписи непристойного содержания. Бесшумно направившись к лестнице, Ракким услышал скрип половиц под ногами Дарвина.

    Вдалеке прогрохотал древний трамвай — бессмысленная достопримечательность города, давно лишившегося туристов. Бывший фидаин взглянул на часы. Через пятнадцать минут по улице загромыхал следующий вагон, причем на сей раз кондуктор позвонил в колокольчик. Спустя еще четверть часа Ракким быстро поднялся по лестнице, сливая шаги с грохотом колес. Оружие словно срослось с его телом.

    На верхней площадке он резко отпрянул. Нож стоявшего за дверью Дарвина мелькнул там, где следовало находиться лицу гостя. Ассасин мгновенно перешел в атаку, и Ракким, потеряв равновесие, едва не скатился по лестнице. Он сумел не упасть, однако был вынужден отступить.

    — Далеко собрался? — Нож Дарвина мелькал, словно магический жезл. — Я так удивился, увидев тебя в Великой мечети, что едва не помахал.

    Бывший фидаин задыхался, грудь сдавила неожиданная тяжесть. Он заставил себя расслабить пальцы, сжимавшие карбопластовую рукоятку.

    — Ты в порядке, Рикки? Или хочешь немного отдохнуть? Попить чайку?

    Ракким сбросил халат, и оба двинулись по кругу.

    — Что ты делаешь в Сан-Франциско?

    — То же, что и ты. Собираюсь убить ибн-Азиза.

    Осколки витражей захрустели под ногами Раккима.

    Святые или пророки… он не стал смотреть. Не мог позволить себе хотя бы на мгновение оторвать взгляд от Дарвина.

    — Вернулся к Старейшему? Он все простил и забыл?

    — Старейший на такое не способен. Он не посылал меня сюда… — Ассасин сделал выпад. Ракким увернулся и нанес ответный удар. — Я приехал сюда по собственной воле.

    Они одновременно сделали шаг назад. Заметили друг у друга на груди почти одинаковые порезы и поклонились.

    — Кровь за кровь, — прошептал Дарвин.

    — Клинок за клинок, — ответил на приветствие бывший фидаин.

    Они скользили по церкви, остриями клинков выводя на плоти соперника свои истинные имена. Оба нанесли друг другу не меньше дюжины порезов. Неглубоких. Скорее царапин. Нет, поединок не мог считаться учебным. Они не играли. Они пытались нанести друг другу смертельные раны. Перерезать артерию. Рассечь сухожилие. Пробить череп. Взгляд Дарвина оставался спокойным, движения — уверенными, однако вскоре запыхался не только Ракким.

    — Теперь ты стал мальчиком на посылках. — Ассасин чуть согнул колени и часто заморгал, смахивая с ресниц капли крови, заливавшей глаз из пореза над бровью. — Тебя послали убить ибн-Азиза ради блага великой Исламской республики. — Он перебросил нож в другую руку. — А я — свободный человек.

    — Никогда ты им не был. Скован цепями, только не хочешь признаться в этом.

    Дарвин ногой отбросил дохлую крысу.

    — Я знаю, кто ты. Знаю, что ты думаешь.

    — Тогда мне жаль тебя, Рикки. — Ассасин, сделав длинный выпад, рассек противнику правую руку. Правда, из-за предпринятого маневра он и сам на мгновение открылся. Ракким незамедлительно вонзил клинок ему в бедро. Дарвин словно не заметил глубокой раны. — Самому злейшему врагу не пожелал бы узнать, что я думаю.

    Ракким пошел в атаку.

    — Тебе все равно, кто выиграет, а кто проиграет. Фундаменталисты… умеренные, католики или евреи. Тебе просто охота убить какое-нибудь влиятельное лицо.

    — Это не главное. Главное, чтобы это лицо было трудно убить. Как ибн-Азиза. Как тебя. Самое главное — сложность задачи. Самый страшный грех — не жить так, как того требует истинная натура. Ты сам это знаешь, Рикки.

    — Я просил не называть меня так.

    Ножи мелькали в их руках, издавая едва слышный свист в тишине церкви. Удар на удар. Клинки редко попадали в цель. По большей части они делали ложные выпады, провоцируя на их отражение. Кровь текла из дюжины порезов на ладонях, руках и лице Дарвина, но ни один не был достаточно глубоким, чтобы повлиять на быстроту его реакции. Ракким тоже покрылся ранками. Кроме того, ассасин успел изучить ритм его движений и теперь все чаще предугадывал выпады, выжидая удобного случая для нанесения решающего удара.

    Роберт Ферриньо – Молитва по ассасину

    Роберт Ферриньо – Молитва по ассасину краткое содержание

    Молитва по ассасину читать онлайн бесплатно

    Молитва по ассасину

    Посвящается тем, кто, испытывая жажду, не отказывается от мечты о воде.

    Когда у льва выпадают зубы, шакалы делаются смелыми.

    Старинная арабская пословица

    Странно было валяться посреди автостоянки возле разграбленного «Уол-марта» с подвернутой под себя ногой и смотреть в небо. Раньше Джейсон часто заскакивал сюда за джинсами, новым диском или пачкой «Фростед флейкс». А теперь он здесь умирал.

    Вороны, резко взмахнув черными крыльями, слетели с высоких столбов. День ото дня птицы увеличивались в размерах, словно раздуваясь от собственной наглости.

    Умирать оказалось совсем не страшно. Вначале, правда, его тело пронизывала боль, ужасная боль, но потом она отступила. Отступила, к счастью, поскольку Джейсон не отличался мужеством. Он боялся пауков, зубных врачей, красивых девушек, а более всего — одиночества. Однако сейчас страх исчез. Гибель в Священной войне открывала прямую дорогу в рай. Так говорил Трей, а он знал Коран гораздо лучше Джейсона. По словам Трея, самым главным было вслух засвидетельствовать свою веру: «Нет бога, кроме Аллаха, а Мухаммед — пророк Его», — и дальше беспокоиться не о чем.

    Трей уже умер. Снайпер мятежников загнал ему в грудь три пули, когда их подразделение подходило к Ньюарку. Джейсон, склонившись над ним, схватил его за руку, умолял не умирать, но Трей все равно умер с застывшим на лице выражением испуга.

    Сержант приказал было продолжить движение, однако Джейсон не двинулся с места, заявив, что желает лично убедиться в том, что о теле позаботятся надлежащим образом. Командир, бывший бухгалтер из «Эйч-энд-ар блок», сдался и повел взвод дальше. Все бойцы подразделения, так же как и Джейсон, приняли ислам совсем недавно и потому испытывали некоторую неуверенность в себе.

    Он дождался, пока похоронная команда завернет Трея в белую ткань, затем помог рыть могилу.

    Когда Джейсон догнал взвод, сержант уже успел погибнуть. Теперь умирал он сам, и белой ткани на всех не хватало. Ничего, Аллах поймет. Эти слова Трей неустанно повторял, если Джейсона обуревали сомнения, ведь он продолжал питать слабость к свиным отбивным и бекону. Читай Священный Коран, и Аллах поймет.

    Джейсон почти утратил способность видеть, но это не имело значения. Он и так повидал достаточно.

    Тела убитых завалили всю автостоянку. Весь Ньюарк превратился в гигантское кладбище. Солдаты и мирные жители. Правоверные вперемешку с мятежниками из Библейского пояса. Американцы против американцев.

    И те и другие сражались на своей земле. Бои шли за каждую автостраду, за каждую торговую улицу. Города пылали по всей стране.

    На прошлой неделе мятежники два или три раза почти овладевали Ньюарком, и тогда майор Кидд, чернокожий великан, вдохновляя войска личным примером, первым бесстрашно устремлялся в контратаку навстречу свистящим пулям.

    Джейсон был рад, что его не послали воевать под Нэшвилл. Его родители много лет назад переехали оттуда в Детройт, получив рабочие места на автомобильном заводе, однако в Теннесси остался еще кое-кто из родственников, и сейчас они, вполне возможно, сражались на другой стороне.

    Задолго до Перехода жители Библейского пояса, так же как и все остальные, переживали нелегкие времена. Люди оставались без работы или жили в постоянном страхе потерять ее, фабрики и школы закрывались, дети голодали. Впрочем, лишения не заставили южан изменить собственному мировоззрению. Наоборот, их вера лишь окрепла.

    В те времена единственным местом, предлагавшим душевный покой… единственным местом, обещавшим дать нужные ответы, стала мечеть. Все это видели. Вся страна согласилась принять другую веру, но только не южане. Они не пожелали отказаться от устоявшихся традиций и сохранили старомодную религию.

    Именно по этой причине Джейсон не находил в себе сил ненавидеть мятежников. Он понимал их. Южане любили страну, обманувшую их. Любили страну, прекратившую существование… И пусть война против них священна, таких врагов нельзя не уважать.

    С этим был согласен даже Рыжебородый. Воин ислама, заместитель директора службы государственной безопасности, он их тоже понимал.

    — Пусть недостоин сам предмет веры мятежников, — вещал Рыжебородый, — однако такая преданность достойна уважения, и тем радостнее станет их приход к истинной вере.

    Джейсон часто видел его на экранах телевизоров. Бывалым солдатам он нравился. Почти так же, как майор Кидд.

    Многие политики призывали сравнять Библейский пояс с землей, но Рыжебородый заставил их умолкнуть. С телосложением быка, суровым взглядом и бородой цвета лесного пожара, он легко наводил страх на недругов.

    Совсем стемнело. Тем не менее Джейсон не остался в полном одиночестве. До его слуха долетел шум многочисленных крыльев, и он еще раз повторил про себя священную формулу.

    Смерть за веру сулила ему вечные утехи с многочисленными гуриями-девственницами. Джейсон вовсе не собирался спорить с Аллахом, однако втайне все же надеялся, что в раю ему встретится хотя бы пара девушек, обладающих соответствующим опытом, поскольку сам он таковым обзавестись не успел. А еще жаль, что не удалось закончить школу. В этом году он должен был стать выпускником. Выпуск две тысячи пятнадцатого года. Как бы здорово он смотрелся в форменном пиджаке на фотографии из ежегодника… Ладно, как говорил Трей, «иншалла», что означало нечто вроде «как бы то ни было». Джейсон улыбнулся. Шум крыльев сделался громче. Ангелы прилетели, чтобы унести его домой.

    Двадцать пять лет спустя

    Второй тайм финального матча «Суперкубка»[1] начинался как раз после полуденного намаза. Болельщики на стадионе Хомейни совершали ритуал чисто механически, неуклюже скорчившись, расставив ноги и едва касаясь лбами земли. Один только охранник на верхней галерее творил молитву с надлежащим благоговением. Все движения мужчины в возрасте, с покрытым шрамами лицом отличались плавностью и точностью. Сложив ладони и вытянув носки, он развернулся, как подобает, в сторону Мекки. Поймав на себе взгляд Раккима Эппса, охранник на мгновение напрягся, потом заметил у него на пальце кольцо фидаина и склонился в приветственном благословении.

    Ракким, не молившийся уже в течение трех лет, вернул приветствие с не меньшей искренностью. Лишь один из тысячи мог иметь представление о значении простого титанового кольца, но охранник относился к числу первых из новообращенных. За веру он отдал все и взамен ожидал только места в раю. Интересно, считал ли этот человек войну оправданной?

    Ракким оглядел толпу правоверных, спешивших занять свои места. Сара все еще не появилась. В нескольких рядах от себя он заметил поднимавшегося по лестнице Энтони-младшего. Новая оранжевая футболка с эмблемой «Бедуинов», вероятно, стоила его отцу недельного жалованья. Энтони-старший слишком баловал сына. Самые крутые полицейские почему-то всегда оказываются чрезмерно мягкотелыми по отношению к собственным детям.

    Со своего места Ракким мог без труда разглядеть купола и минареты на окружавших город холмах, далекий полуразрушенный отель «Спейс нидл» и Дворец мучеников возле него. Городской центр представлял собой скопление стеклянных небоскребов и высотных жилых домов с торчащими отовсюду спутниковыми антеннами. На юге вздымалось в небо здание правительства, вдвое превосходящее размерами старое в Вашингтоне, а рядом сверкала синей мозаикой Великая мечеть.

    На нижних трибунах зрители-католики делали вид, будто не замечают, как правоверные запихивают в спинки сидений молитвенные коврики. Ракким же замечал все, не замечал только Сары. Еще одно невыполненное обещание. Все, больше он не позволит ей себя дурачить. Впрочем, точно такой же зарок Ракким дал себе, когда Сара обманула его в прошлый раз.

    Оставив пост фидаина, он слегка прибавил в весе, однако в свои тридцать лет по-прежнему оставался поджарым и жилистым. Средний рост, темные, коротко остриженные волосы, аккуратная борода и ухоженные усы вкупе со слегка угловатыми чертами лица придавали Раккиму отдаленное сходство с мавром — своего рода преимущество для человека, некогда принявшего ислам.

    Он поплотнее надвинул черную тюбетейку и поднял воротник, защищаясь от обычной для Сиэтла сырости и ветра, приносившего со стороны залива мерзкий запах тухлой рыбы. Ее довольно много погибло на прошлой неделе из-за пролитой нефти.

    Пальцы Раккима привычно коснулись рукояти спрятанного в кармане карбопластового ножа. Ни один металлоискатель не реагировал на такое оружие. Вставки из того же материала скрывались в носках его башмаков.

    Молитва по ассасину

    Посвящается тем, кто, испытывая жажду, не отказывается от мечты о воде.

    Когда у льва выпадают зубы, шакалы делаются смелыми.

    Пролог

    Видео (кликните для воспроизведения).

    Странно было валяться посреди автостоянки возле разграбленного «Уол-марта» с подвернутой под себя ногой и смотреть в небо. Раньше Джейсон часто заскакивал сюда за джинсами, новым диском или пачкой «Фростед флейкс». А теперь он здесь умирал.

    Вороны, резко взмахнув черными крыльями, слетели с высоких столбов. День ото дня птицы увеличивались в размерах, словно раздуваясь от собственной наглости.

    Умирать оказалось совсем не страшно. Вначале, правда, его тело пронизывала боль, ужасная боль, но потом она отступила. Отступила, к счастью, поскольку Джейсон не отличался мужеством. Он боялся пауков, зубных врачей, красивых девушек, а более всего — одиночества. Однако сейчас страх исчез. Гибель в Священной войне открывала прямую дорогу в рай. Так говорил Трей, а он знал Коран гораздо лучше Джейсона. По словам Трея, самым главным было вслух засвидетельствовать свою веру: «Нет бога, кроме Аллаха, а Мухаммед — пророк Его», — и дальше беспокоиться не о чем.

    Трей уже умер. Снайпер мятежников загнал ему в грудь три пули, когда их подразделение подходило к Ньюарку. Джейсон, склонившись над ним, схватил его за руку, умолял не умирать, но Трей все равно умер с застывшим на лице выражением испуга.

    Сержант приказал было продолжить движение, однако Джейсон не двинулся с места, заявив, что желает лично убедиться в том, что о теле позаботятся надлежащим образом. Командир, бывший бухгалтер из «Эйч-энд-ар блок», сдался и повел взвод дальше. Все бойцы подразделения, так же как и Джейсон, приняли ислам совсем недавно и потому испытывали некоторую неуверенность в себе.

    Он дождался, пока похоронная команда завернет Трея в белую ткань, затем помог рыть могилу.

    Когда Джейсон догнал взвод, сержант уже успел погибнуть. Теперь умирал он сам, и белой ткани на всех не хватало. Ничего, Аллах поймет. Эти слова Трей неустанно повторял, если Джейсона обуревали сомнения, ведь он продолжал питать слабость к свиным отбивным и бекону. Читай Священный Коран, и Аллах поймет.

    Джейсон почти утратил способность видеть, но это не имело значения. Он и так повидал достаточно.

    Тела убитых завалили всю автостоянку. Весь Ньюарк превратился в гигантское кладбище. Солдаты и мирные жители. Правоверные вперемешку с мятежниками из Библейского пояса. Американцы против американцев.

    И те и другие сражались на своей земле. Бои шли за каждую автостраду, за каждую торговую улицу. Города пылали по всей стране.

    На прошлой неделе мятежники два или три раза почти овладевали Ньюарком, и тогда майор Кидд, чернокожий великан, вдохновляя войска личным примером, первым бесстрашно устремлялся в контратаку навстречу свистящим пулям.

    Джейсон был рад, что его не послали воевать под Нэшвилл. Его родители много лет назад переехали оттуда в Детройт, получив рабочие места на автомобильном заводе, однако в Теннесси остался еще кое-кто из родственников, и сейчас они, вполне возможно, сражались на другой стороне.

    Задолго до Перехода жители Библейского пояса, так же как и все остальные, переживали нелегкие времена. Люди оставались без работы или жили в постоянном страхе потерять ее, фабрики и школы закрывались, дети голодали. Впрочем, лишения не заставили южан изменить собственному мировоззрению. Наоборот, их вера лишь окрепла.

    В те времена единственным местом, предлагавшим душевный покой… единственным местом, обещавшим дать нужные ответы, стала мечеть. Все это видели. Вся страна согласилась принять другую веру, но только не южане. Они не пожелали отказаться от устоявшихся традиций и сохранили старомодную религию.

    Молитва по ассасину

    Молитва по ассасину

    Посвящается тем, кто, испытывая жажду, не отказывается от мечты о воде.

    Когда у льва выпадают зубы, шакалы делаются смелыми.

    Странно было валяться посреди автостоянки возле разграбленного «Уол-марта» с подвернутой под себя ногой и смотреть в небо. Раньше Джейсон часто заскакивал сюда за джинсами, новым диском или пачкой «Фростед флейкс». А теперь он здесь умирал.

    Вороны, резко взмахнув черными крыльями, слетели с высоких столбов. День ото дня птицы увеличивались в размерах, словно раздуваясь от собственной наглости.

    Умирать оказалось совсем не страшно. Вначале, правда, его тело пронизывала боль, ужасная боль, но потом она отступила. Отступила, к счастью, поскольку Джейсон не отличался мужеством. Он боялся пауков, зубных врачей, красивых девушек, а более всего — одиночества. Однако сейчас страх исчез. Гибель в Священной войне открывала прямую дорогу в рай. Так говорил Трей, а он знал Коран гораздо лучше Джейсона. По словам Трея, самым главным было вслух засвидетельствовать свою веру: «Нет бога, кроме Аллаха, а Мухаммед — пророк Его», — и дальше беспокоиться не о чем.

    Трей уже умер. Снайпер мятежников загнал ему в грудь три пули, когда их подразделение подходило к Ньюарку. Джейсон, склонившись над ним, схватил его за руку, умолял не умирать, но Трей все равно умер с застывшим на лице выражением испуга.

    Сержант приказал было продолжить движение, однако Джейсон не двинулся с места, заявив, что желает лично убедиться в том, что о теле позаботятся надлежащим образом. Командир, бывший бухгалтер из «Эйч-энд-ар блок», сдался и повел взвод дальше. Все бойцы подразделения, так же как и Джейсон, приняли ислам совсем недавно и потому испытывали некоторую неуверенность в себе.

    Он дождался, пока похоронная команда завернет Трея в белую ткань, затем помог рыть могилу.

    Когда Джейсон догнал взвод, сержант уже успел погибнуть. Теперь умирал он сам, и белой ткани на всех не хватало. Ничего, Аллах поймет. Эти слова Трей неустанно повторял, если Джейсона обуревали сомнения, ведь он продолжал питать слабость к свиным отбивным и бекону. Читай Священный Коран, и Аллах поймет.

    Джейсон почти утратил способность видеть, но это не имело значения. Он и так повидал достаточно.

    Тела убитых завалили всю автостоянку. Весь Ньюарк превратился в гигантское кладбище. Солдаты и мирные жители. Правоверные вперемешку с мятежниками из Библейского пояса. Американцы против американцев.

    И те и другие сражались на своей земле. Бои шли за каждую автостраду, за каждую торговую улицу. Города пылали по всей стране.

    На прошлой неделе мятежники два или три раза почти овладевали Ньюарком, и тогда майор Кидд, чернокожий великан, вдохновляя войска личным примером, первым бесстрашно устремлялся в контратаку навстречу свистящим пулям.

    Джейсон был рад, что его не послали воевать под Нэшвилл. Его родители много лет назад переехали оттуда в Детройт, получив рабочие места на автомобильном заводе, однако в Теннесси остался еще кое-кто из родственников, и сейчас они, вполне возможно, сражались на другой стороне.

    Задолго до Перехода жители Библейского пояса, так же как и все остальные, переживали нелегкие времена. Люди оставались без работы или жили в постоянном страхе потерять ее, фабрики и школы закрывались, дети голодали. Впрочем, лишения не заставили южан изменить собственному мировоззрению. Наоборот, их вера лишь окрепла.

    В те времена единственным местом, предлагавшим душевный покой… единственным местом, обещавшим дать нужные ответы, стала мечеть. Все это видели. Вся страна согласилась принять другую веру, но только не южане. Они не пожелали отказаться от устоявшихся традиций и сохранили старомодную религию.

    Именно по этой причине Джейсон не находил в себе сил ненавидеть мятежников. Он понимал их. Южане любили страну, обманувшую их. Любили страну, прекратившую существование… И пусть война против них священна, таких врагов нельзя не уважать.

    С этим был согласен даже Рыжебородый. Воин ислама, заместитель директора службы государственной безопасности, он их тоже понимал.

    — Пусть недостоин сам предмет веры мятежников, — вещал Рыжебородый, — однако такая преданность достойна уважения, и тем радостнее станет их приход к истинной вере.

    Джейсон часто видел его на экранах телевизоров. Бывалым солдатам он нравился. Почти так же, как майор Кидд.

    Многие политики призывали сравнять Библейский пояс с землей, но Рыжебородый заставил их умолкнуть. С телосложением быка, суровым взглядом и бородой цвета лесного пожара, он легко наводил страх на недругов.

    Совсем стемнело. Тем не менее Джейсон не остался в полном одиночестве. До его слуха долетел шум многочисленных крыльев, и он еще раз повторил про себя священную формулу.

    Смерть за веру сулила ему вечные утехи с многочисленными гуриями-девственницами. Джейсон вовсе не собирался спорить с Аллахом, однако втайне все же надеялся, что в раю ему встретится хотя бы пара девушек, обладающих соответствующим опытом, поскольку сам он таковым обзавестись не успел. А еще жаль, что не удалось закончить школу. В этом году он должен был стать выпускником. Выпуск две тысячи пятнадцатого года. Как бы здорово он смотрелся в форменном пиджаке на фотографии из ежегодника… Ладно, как говорил Трей, «иншалла», что означало нечто вроде «как бы то ни было». Джейсон улыбнулся. Шум крыльев сделался громче. Ангелы прилетели, чтобы унести его домой.

    Двадцать пять лет спустя

    Второй тайм финального матча «Суперкубка» [1]начинался как раз после полуденного намаза. Болельщики на стадионе Хомейни совершали ритуал чисто механически, неуклюже скорчившись, расставив ноги и едва касаясь лбами земли. Один только охранник на верхней галерее творил молитву с надлежащим благоговением. Все движения мужчины в возрасте, с покрытым шрамами лицом отличались плавностью и точностью. Сложив ладони и вытянув носки, он развернулся, как подобает, в сторону Мекки. Поймав на себе взгляд Раккима Эппса, охранник на мгновение напрягся, потом заметил у него на пальце кольцо фидаина и склонился в приветственном благословении.

    Ракким, не молившийся уже в течение трех лет, вернул приветствие с не меньшей искренностью. Лишь один из тысячи мог иметь представление о значении простого титанового кольца, но охранник относился к числу первых из новообращенных. За веру он отдал все и взамен ожидал только места в раю. Интересно, считал ли этот человек войну оправданной?

    Ракким оглядел толпу правоверных, спешивших занять свои места. Сара все еще не появилась. В нескольких рядах от себя он заметил поднимавшегося по лестнице Энтони-младшего. Новая оранжевая футболка с эмблемой «Бедуинов», вероятно, стоила его отцу недельного жалованья. Энтони-старший слишком баловал сына. Самые крутые полицейские почему-то всегда оказываются чрезмерно мягкотелыми по отношению к собственным детям.

    Со своего места Ракким мог без труда разглядеть купола и минареты на окружавших город холмах, далекий полуразрушенный отель «Спейс нидл» и Дворец мучеников возле него. Городской центр представлял собой скопление стеклянных небоскребов и высотных жилых домов с торчащими отовсюду спутниковыми антеннами. На юге вздымалось в небо здание правительства, вдвое превосходящее размерами старое в Вашингтоне, а рядом сверкала синей мозаикой Великая мечеть.

    На нижних трибунах зрители-католики делали вид, будто не замечают, как правоверные запихивают в спинки сидений молитвенные коврики. Ракким же замечал все, не замечал только Сары. Еще одно невыполненное обещание. Все, больше он не позволит ей себя дурачить. Впрочем, точно такой же зарок Ракким дал себе, когда Сара обманула его в прошлый раз.

    Молитва по ассасину

    • ЖАНРЫ 359
    • АВТОРЫ 254 005
    • КНИГИ 579 972
    • СЕРИИ 21 504
    • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 533 716

    Молитва по ассасину

    Посвящается тем, кто, испытывая жажду, не отказывается от мечты о воде.

    Когда у льва выпадают зубы, шакалы делаются смелыми.

    Странно было валяться посреди автостоянки возле разграбленного «Уол-марта» с подвернутой под себя ногой и смотреть в небо. Раньше Джейсон часто заскакивал сюда за джинсами, новым диском или пачкой «Фростед флейкс». А теперь он здесь умирал.

    Вороны, резко взмахнув черными крыльями, слетели с высоких столбов. День ото дня птицы увеличивались в размерах, словно раздуваясь от собственной наглости.

    Умирать оказалось совсем не страшно. Вначале, правда, его тело пронизывала боль, ужасная боль, но потом она отступила. Отступила, к счастью, поскольку Джейсон не отличался мужеством. Он боялся пауков, зубных врачей, красивых девушек, а более всего — одиночества. Однако сейчас страх исчез. Гибель в Священной войне открывала прямую дорогу в рай. Так говорил Трей, а он знал Коран гораздо лучше Джейсона. По словам Трея, самым главным было вслух засвидетельствовать свою веру: «Нет бога, кроме Аллаха, а Мухаммед — пророк Его», — и дальше беспокоиться не о чем.

    Трей уже умер. Снайпер мятежников загнал ему в грудь три пули, когда их подразделение подходило к Ньюарку. Джейсон, склонившись над ним, схватил его за руку, умолял не умирать, но Трей все равно умер с застывшим на лице выражением испуга.

    Сержант приказал было продолжить движение, однако Джейсон не двинулся с места, заявив, что желает лично убедиться в том, что о теле позаботятся надлежащим образом. Командир, бывший бухгалтер из «Эйч-энд-ар блок», сдался и повел взвод дальше. Все бойцы подразделения, так же как и Джейсон, приняли ислам совсем недавно и потому испытывали некоторую неуверенность в себе.

    Он дождался, пока похоронная команда завернет Трея в белую ткань, затем помог рыть могилу.

    Когда Джейсон догнал взвод, сержант уже успел погибнуть. Теперь умирал он сам, и белой ткани на всех не хватало. Ничего, Аллах поймет. Эти слова Трей неустанно повторял, если Джейсона обуревали сомнения, ведь он продолжал питать слабость к свиным отбивным и бекону. Читай Священный Коран, и Аллах поймет.

    Джейсон почти утратил способность видеть, но это не имело значения. Он и так повидал достаточно.

    Тела убитых завалили всю автостоянку. Весь Ньюарк превратился в гигантское кладбище. Солдаты и мирные жители. Правоверные вперемешку с мятежниками из Библейского пояса. Американцы против американцев.

    И те и другие сражались на своей земле. Бои шли за каждую автостраду, за каждую торговую улицу. Города пылали по всей стране.

    На прошлой неделе мятежники два или три раза почти овладевали Ньюарком, и тогда майор Кидд, чернокожий великан, вдохновляя войска личным примером, первым бесстрашно устремлялся в контратаку навстречу свистящим пулям.

    Джейсон был рад, что его не послали воевать под Нэшвилл. Его родители много лет назад переехали оттуда в Детройт, получив рабочие места на автомобильном заводе, однако в Теннесси остался еще кое-кто из родственников, и сейчас они, вполне возможно, сражались на другой стороне.

    Задолго до Перехода жители Библейского пояса, так же как и все остальные, переживали нелегкие времена. Люди оставались без работы или жили в постоянном страхе потерять ее, фабрики и школы закрывались, дети голодали. Впрочем, лишения не заставили южан изменить собственному мировоззрению. Наоборот, их вера лишь окрепла.

    В те времена единственным местом, предлагавшим душевный покой… единственным местом, обещавшим дать нужные ответы, стала мечеть. Все это видели. Вся страна согласилась принять другую веру, но только не южане. Они не пожелали отказаться от устоявшихся традиций и сохранили старомодную религию.

    Именно по этой причине Джейсон не находил в себе сил ненавидеть мятежников. Он понимал их. Южане любили страну, обманувшую их. Любили страну, прекратившую существование… И пусть война против них священна, таких врагов нельзя не уважать.

    С этим был согласен даже Рыжебородый. Воин ислама, заместитель директора службы государственной безопасности, он их тоже понимал.

    — Пусть недостоин сам предмет веры мятежников, — вещал Рыжебородый, — однако такая преданность достойна уважения, и тем радостнее станет их приход к истинной вере.

    Джейсон часто видел его на экранах телевизоров. Бывалым солдатам он нравился. Почти так же, как майор Кидд.

    Многие политики призывали сравнять Библейский пояс с землей, но Рыжебородый заставил их умолкнуть. С телосложением быка, суровым взглядом и бородой цвета лесного пожара, он легко наводил страх на недругов.

    Совсем стемнело. Тем не менее Джейсон не остался в полном одиночестве. До его слуха долетел шум многочисленных крыльев, и он еще раз повторил про себя священную формулу.

    Смерть за веру сулила ему вечные утехи с многочисленными гуриями-девственницами. Джейсон вовсе не собирался спорить с Аллахом, однако втайне все же надеялся, что в раю ему встретится хотя бы пара девушек, обладающих соответствующим опытом, поскольку сам он таковым обзавестись не успел. А еще жаль, что не удалось закончить школу. В этом году он должен был стать выпускником. Выпуск две тысячи пятнадцатого года. Как бы здорово он смотрелся в форменном пиджаке на фотографии из ежегодника… Ладно, как говорил Трей, «иншалла», что означало нечто вроде «как бы то ни было». Джейсон улыбнулся. Шум крыльев сделался громче. Ангелы прилетели, чтобы унести его домой.

    Двадцать пять лет спустя

    Второй тайм финального матча «Суперкубка» [1]начинался как раз после полуденного намаза. Болельщики на стадионе Хомейни совершали ритуал чисто механически, неуклюже скорчившись, расставив ноги и едва касаясь лбами земли. Один только охранник на верхней галерее творил молитву с надлежащим благоговением. Все движения мужчины в возрасте, с покрытым шрамами лицом отличались плавностью и точностью. Сложив ладони и вытянув носки, он развернулся, как подобает, в сторону Мекки. Поймав на себе взгляд Раккима Эппса, охранник на мгновение напрягся, потом заметил у него на пальце кольцо фидаина и склонился в приветственном благословении.

    Ракким, не молившийся уже в течение трех лет, вернул приветствие с не меньшей искренностью. Лишь один из тысячи мог иметь представление о значении простого титанового кольца, но охранник относился к числу первых из новообращенных. За веру он отдал все и взамен ожидал только места в раю. Интересно, считал ли этот человек войну оправданной?

    Ракким оглядел толпу правоверных, спешивших занять свои места. Сара все еще не появилась. В нескольких рядах от себя он заметил поднимавшегося по лестнице Энтони-младшего. Новая оранжевая футболка с эмблемой «Бедуинов», вероятно, стоила его отцу недельного жалованья. Энтони-старший слишком баловал сына. Самые крутые полицейские почему-то всегда оказываются чрезмерно мягкотелыми по отношению к собственным детям.

    Со своего места Ракким мог без труда разглядеть купола и минареты на окружавших город холмах, далекий полуразрушенный отель «Спейс нидл» и Дворец мучеников возле него. Городской центр представлял собой скопление стеклянных небоскребов и высотных жилых домов с торчащими отовсюду спутниковыми антеннами. На юге вздымалось в небо здание правительства, вдвое превосходящее размерами старое в Вашингтоне, а рядом сверкала синей мозаикой Великая мечеть.

    На нижних трибунах зрители-католики делали вид, будто не замечают, как правоверные запихивают в спинки сидений молитвенные коврики. Ракким же замечал все, не замечал только Сары. Еще одно невыполненное обещание. Все, больше он не позволит ей себя дурачить. Впрочем, точно такой же зарок Ракким дал себе, когда Сара обманула его в прошлый раз.

    Молитва по ассасину
    Оценка 5 проголосовавших: 1
Читайте так же:  Молитва чтобы муж ласковый был

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here